— «Лотосовая сутра», которую я часто читал, спрятана здесь вместе с пятью золотыми шпильками для волос. Последний лист седьмого (склеенного) свитка сгорел, и часть сутры была утеряна. Даже сегодня, когда я читаю наизусть сутру, то, доходя до конца седьмого свитка сбиваюсь и не могу вспомнить, что будет дальше.
Янь-у приказал своим подчиненным взломать стену, и они действительно нашли футляр. Раскрыли футляр и обнаружили сутру с обгоревшим седьмым свитком и золотые шпильки для волос, о которых говорил Янь-у. Хозяин принялся лить слезы и причитать:
— Когда моя покойная супруга была еще жива, — сказал он, — то часто зачитывала эту сутру. Шпильки для волос тоже принадлежали моей супруге. Однако моя жена умерла при родах, и я не знал, что случилось с этими вещами. Кто бы мог подумать, что Вы, господин, укажете, где они находятся?!
Тогда Янь-у указал на акацию во дворе и сказал:
— Перед родами я обрезал мои волосы и положил их в дупло этого дерева.
Он приказал посмотреть, что там находится, и на самом деле нашли волосы.
Хозяин был и рад и опечален. На прощание Янь-у оставил ему щедрые дары из одежды и другие вещи.
Эта история была мне рассказана главой военного ведомства Цуй Дунь-ли, а несколько лет спустя ее же поведал мне Лу Вэнь-ли с той разницей, что человек был правителем области Цзичжоу, а его имя неизвестно. Последняя версия не столь подробна, и я воспользовался для этих записей тем, что рассказал Цуй.
В годы правления династии Суй под девизом Великие деяния (605—616) жил странствующий монах. Странствия привели его к храму на горе Тайшань (совр. пров. Шаньдун). Когда он попросился на ночлег, хранитель храма сказал:
— Здесь нет свободных помещений. Единственное место, где Вы можете остановиться на ночлег, — крытая галерея храма. Однако все, кто в последнее время там заночевали, неожиданно скончались.
— Меня это не волнует, — ответил монах-странник.
Хранитель храма не мог запретить монаху поступать по-своему и приготовил ему постель в галерее. Когда наступила ночь, монах сел в прямую позу и принялся нараспев читать сутру. По прошествии этак двух часов он услышал изнутри строения звук яшмовых колец на парадном поясе. Вскоре божество вышло наружу и почтительно склонилось перед монахом.
— Я слышал, — молвил монах, — что те, кто недавно останавливались здесь, уже мертвы. Не Вы ли, благодетель-данапати, погубили их? Я прошу Вашего покровительства.
— Они достигли той поры, когда их смерть приспела сама собой, — ответило божество. — Когда они услышали мой голос, учитель, они поумирали от страха. Я не убивал их и прошу Вас, учитель, не беспокоиться!
Монах пригласил божество сесть и долго говорил с ним, как разговаривают человек с человеком. В заключение монах спросил:
— Люди в миру говорят, что горами Тай повелевают духи-гуй. Так ли это?
— К несчастью, повелеваю ими я, Ваш ученик, — ответило божество. — Хотели бы Вы увидеть кого-нибудь из тех, кто уже ушел из жизни?
— Были два монаха — оба мои соученики, — и они уже мертвы, — сказал монах. — Я бы хотел увидеться с ними.
— Как их зовут? — спросило божество.
Монах полностью назвал их имена, и тогда божество сказало:
— Один уже родился вновь в мире людей, а другой — в земном узилище. Его грехи были велики, и он не может прийти увидеться с Вами. Однако мы можем пойти и посмотреть его сами.
Монах был очень благодарен за такое предложение. Они встали и вышли за ворота. Неподалеку они увидели несколько монастырей и тюрем в ярком свете широко раскинувшегося пламени. Божество привело монаха во двор, и они издалека в языках пламени увидели человека. Мученик лил слезы и вопил так, что был не в состоянии вымолвить ни слова. Его облик так изменился, что невозможно узнать: кровь и плоть обгорели и смердели. Зрелище было душераздирающее.
— Это он и есть, — сказало божество. — Вы, мой учитель, вероятно, не захотите еще что-нибудь здесь смотреть?
Монах был опечален и удручен. Он попросил божество разрешить ему покинуть узилище.
Вскоре они прибыли в храм горы Тайшань и вновь сели вместе.
— Я бы хотел спасти моего соученика, — сказал монах. — Есть ли какой-нибудь способ сделать это?
— Это можно сделать, — сказало божество. — Если Вы сможете переписать «Лотосовую сутру», то он будет свободен.
Перед самым рассветом божество попрощалось с монахом и вошло в залу.
Утром хранитель храма увидел живого монаха и был весьма удивлен. Монах рассказал о происшедшем, а потом незамедлительно отправился переписывать «Лотосовую сутру». Когда сутра была переписана, он взял ее и пошел в храм вновь провести там ночь.
В эту ночь божество явилось, как и прежде, радостно склонясь в приветствии и любезно осведомясь о цели визита. Монах стал говорить, но божество его прервало:
