Теперь здесь распахано поле. Бывший над могилою панов четырехконечный, высеченный из камня крест без всякой надписи сохранился до сих пор и поставлен на груде камней.
Паны покушались также несколько раз ограбить часовню во имя Николая-чудотворца, находящуюся в деревне Карзимозере, в полутора верстах от Большой Сельги, но в каждое нападение были наказываемы слепотою...
ОГВ. 1863. № 40. С. 154; П. кн. 1867. С. 120—121; неточн. перепечатка: ОГВ. 1875. № 96. С. 1069.
По дороге из Повенца в Петрозаводск, между станциями Пергубою и Лумбушами, в пяти верстах от последней, на речке Куюмсег стоит лесопильный завод Захарьева. Над этим заводом, на противоположном берегу реки, возвышается крутая песчаная гора, в виде полукруга. Средина этого полукружия гораздо пониже концов и в одном месте так узка, что по верху только что пройти человеку. Бока всей горы беспрерывно осыпаются. С этой-то горы по песку <...> скатилась гонимая панами девушка, которую потом не могли найти нигде: ни в воде, ни по берегам реки. В память о несчастной гора называется Дивьей, то есть Девья.
ОГВ. 1857. № 23. С. 126; П. кн. 1867. С. 119.
<...> утверждают, что Девичий остров, находящийся на Онежском озере, в пяти верстах от села Деревянного, получил свое название во время литовских набегов. Говорят, что толпа буйных литовцев, сжигая и опустошая близлежащие к острову этому деревни, схватила с одной из них необыкновенной красоты девушку и отправилась вместе с нею праздновать свое приобретение на этот остров. Подплывши к острову, хищники вышли на берег и, оставив крепко связанную по ногам и по рукам девушку в лодке, отправились бражничать в глубь леса, покрывавшего остров, в полной уверенности, что добыче их спастись нельзя. Между тем прекрасная пленница, отчаянно барахтаясь в лодке, делала невыразимые усилия приподняться с целью броситься в озеро и утопиться. Вдруг она заметила, что легкая лодка, покоряясь ее отчаянным движениям, закачалась и тихо стала отходить от берега... Это придало девушке неестественную силу, метаясь со стороны в сторону, она успела далеко от берега отогнать лодку.
Вдруг паны вышли из леса... Сотни стрел полетели в несчастную жертву хищничества, одна за другою пронизывая лодку и платье несчастной, но не касаясь прекрасного тела ее. Придя в ярость, некоторые из панов бросились в озеро, надеясь вплавь догнать беглянку, но подувший в это время сильный попутный ветер быстро погнал по волнам ладью и прибил ее, наконец, к берегу.
Девушка спаслась, а паны, более недели мучась голодом и не имея возможности проплыть огромного пространства, отделявшего их от материка, повесили себе на шеи огромные камни и с высокого утеса бросились в озеро...
Так <...> получил остров название Девичьего. <...> на острове этом хранятся до сих пор клады и драгоценные сокровища, зарытые погибшими тут литовскими хищниками.
Опубл. Д. Ломачевский // Семейный круг. 1859. № 9. С. 210—211.
При наезде казаков на деревню Суровешкину жители ее успели бежать, направляясь в соседнюю усадьбу помещика Головина. Разбойники бросились было за ними, но не могли догнать, потому что крестьяне побежали более короткой дорогой. В отместку за это лихие люди сожгли их дворы.
До сих пор указывают здесь две тропы, из которых одна зовется Монастырской (по ней бежали монастырские крестьяне, жители деревни), другая — Казацкой, по которой гнались за ними казаки.
Опубл. А. Е. Мерцалов//ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 312.
В Соловках-то (Виталий) жил; носили с мельницы муку, и с ребятишками вот зашутил:
— Я полмешка заброшу на крышу, сколько дадите?
И забросил. Ему дали полбулки. Только ребята испугались, побежали к старшим сказывать. Его на коленки поставили:
— Не надо так силу оказывать, надо смирно жить. Ты к нам навечно пришел, будешь наш.
Когда Англия в Соловки палила, отец мой был мальчишкой.
Пароход пришел — сделали собрание монахи. Она (Англия) просила от ризны ключей (там самое богатство) и быков. Настоятель соглашался отдать, а Виталий (уже монахом был):
— Мой совет — ничего не давать. Англия сказала:
— Вашей обители не будет. Виталий говорит:
— Сельдяные ворота еще не заложены, завалить надо.
Взял пятнадцать мальчишек (отец мой тут-то и был) и пошел в кузницу за ломами. Пришел — людей нет, закрыта кузница.
— Давай, ребята!
Схватил за стопу — стопка вылетела, совсем с клином вырвал... в охапку захватил пятнадцать ломов, ребятам каждому дал по лому, и эти ворота завалили.
Вот этот Виталий-богатырь принес на плечах бабу в сорок пудов, сваи бьют железные (эдаку мы с тобой поднимем?), сказал:
— Ну, кабы она на рукопашку, попало бы нам — попало бы ей, перебил бы!