– Если ты пропустишь русские войска через свое ханство, ты безбожник! – воскликнул Магомед-Эфенди.
– Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать! – возмутился хан и велел своим нукерам избить шейха и влить ему в глотку вина.
Нукеры жестоко поиздевались над шейхом, затем по приказу хана бросили его в тюрьму.
Ночью в тюрьме шейх Магомед-Эфенди услышал чей-то голос:
– По воле Аллаха все тюремные замки открылись сами по себе, выходи, беги!
– Нет, не убегу, – ответил шейх, – что Аллахом ниспослано для меня то и будет, я его раб.
Утром явились в тюрьму нукеры хана и объявили приказ: выколоть шейху глаза и принести к нему на тарелочке. Нукеры сжалились над ним, выкололи один глаз, а другой подрезали, сверху, чтобы не повредить зрачок. Хану же понесли один глаз и сказали, что второй вытек, когда вытаскивали. Услышав о несчастье, случившемся с шейхом Магомедом-Эфенди Гуйминский, весь Вицхинский магал, куда входит и селение Гуйми, встревожился. Все, кто мог идти, пришли в Кумух и стали на площади перед ханским дворцом. Хан испугался и велел привести шейха из тюрьмы. Когда он взглянул на пленника, у него возникло подозрение, что второй глаз шейха цел. Хан написал на листке бумаги что-то крупными буквами и поднес шейху:
– На, прочитай, что я написал, покажи свои способности!
В это время ханский нукер, стоящий сзади хана, стал делать знаки руками шейху, чтобы тот не читал. Магомед-Эфенди посмотрел на лист, но не прочитал. Затем хан спросил:
– Доволен ли ты теперь, есть еще у тебя ко мне какая-нибудь просьба?
– Ты меня ослепил, думаешь, я теперь буду просить тебя сохранить мне жизнь? Нет у меня другого желания, кроме как помочь мусульманам. Мне жаль, если многочисленные русские войска истребят горстку мусульман, и ты будешь способствовать этому. Я бы хотел тебе рассказать одну притчу: как-то в лесу кошка встретила мертвую львицу и рядом с ней живого львенка, видимо только что родившегося. Кошка сжалилась над львенком, вскормила его своим молоком, вырастила, научила добывать себе пищу. Однажды зимой львенок вернулся с охоты голодный и вздумал съесть кошку. Кошка же, догадавшись о его намерениях, прыгнула на самое высокое дерево и уселась там. А львенок не смог залезть на дерево и остался внизу.
– Моя дорогая кошка, – обратился львенок к кошке, – ты меня вскормила, ты меня вырастила, научила всему, что ты сама умеешь, так почему же ты не научила меня залезать на дерево, как ты сама?
– А это я приберегла для себя, так как подозревала, что, может быть для меня наступит когда-нибудь такой час, как этот, – ответила кошка. Так что, мой высокий хан, когда русские покончат с мюридами, как бы очередь и до тебя не дошла, прибереги и для себя какую-нибудь защиту!
Хан, собиравшийся отпустить шейха домой совсем, тут же изменил свое решение:
– Нет, его нельзя освобождать! Отпустите домой временно, а когда наступит час, мы его сошлем в Сибирь!
Шейх вышел из ханского двора, к нему подбежали люди, стали справляться о самочувствии.
– Алхамдулиллах щукру, вижу свет! – сказал шейх. К нему подбежал его взрослый родственник, по имени Мудун-Магомед, и зашептал: “Замолчи, что, ты хочешь лишиться и второго глаза?!”
Шейху подали коня. По дороге Мудун-Магомед стал его упрекать, что тот не убежал из тюрьмы, когда представилась такая возможность.
– Между небом и землей еще не появился человек, сумевший уйти от судьбы своей, предначертанной Аллахом! – ответил шейх. К больному шейху стали со всех аулов ходить народные лекари, стали приезжать далекие друзья соболезновать о случившемся. Шейх Магомед-Эфенди Чаящинский прислал гонца с поручением привести шейха Гуйминского к имаму Шамилю. Но больной шейх не согласился куда-нибудь уходить из дома, сославшись на то, что от судьбы не уйдешь.
Прошло несколько месяцев, Магомед-Эфенди поправился и стал как прежде заниматься своими религиозными делами. И снова стали к нему стекаться люди со всех концов. Но вот однажды прибыли к шейху трое всадников и передали приказ хана привести его в Кази-Кумух.
– Я маленький человек и не могу ослушаться хана, сейчас помолюсь – и соберусь, – сказал шейх и велел жене покормить гостей.
Нукеры хана, видимо, проголодались в дороге. Они не отказались от еды и, пока ели, все время следили за шейхом, как-бы тот не скрылся из-под носа. Шейх с кумганом зашел в туалет, нукеры посмотрели и туда, нет ли, оттуда какого-нибудь выхода, но выхода не оказалось, кроме маленького окошечка на задней стенке туалета. Нукеры с удовольствием жевали сушеную колбасу, пили бузу, а через некоторое время кто-то из них заметил, что шейх задерживается в туалете. Открыли двери туалета, там никого не оказалось. Нукеры – всполошились, бросились его искать. Но шейха нигде не было. Через некоторое время один коварный гуйминец рассказал ханским нукерам, что шейх давно ушел в сторону селения Шуши. Действительно, Магомед-Эфенди пошел по дороге в сторону селения Шуши, оттуда можно было добраться до имама Шамиля.
