Вытягиваю конверт над столом. Но Леонид брать не торопится. Заливисто смеется, привлекая многовато внимания. Я даже чуточку на него злюсь, хотя он, бесспорно, располагает к себе.
— Вот так… Я думал позавтракать в компании приятной девушки. Улыбкой вашей полюбоваться. Пирожным угостить. Спросить, как работается у этого несносного тирана, а вы так быстро на место старика поставили…
Леонид цокает языком. А я хоть и понимаю, что это все сказано скорее в шутку, все равно еле держусь, чтобы не начать оправдываться.
— Я подумала, что не стоит вас задерживаться…
Мужчина отмахивается и откидывается на спинку своего кресла. Конверт он пока что так и не взял.
— Я впервые за долгое время в город выехал, Юлечка. Красота такая. Припарковаться смог, опять же… Вот с вами познакомился… Полоса везений. Наоборот бы растянуть…
Мне нечего ответить. Пожимаю плечами. В сумке вибрирует телефон. От количества возможных заинтересованных в моей персоне голова взрывается.
— Давайте вы у меня его возьмете и потом…
Добродушный до невозможности взгляд медленно-медленно становится внимательным. Улыбка сжимается до легкой ироничной усмешки. Я убеждаюсь, что мужчина напротив — совсем не прост. Но на меня он хочет произвести приятное впечатление. Не знаю, почему. Может действительно просто понравилась.
Вздохнув, Леонид тянется за конвертом. Забирает и крутит в руке.
— Давайте, Юленька.
У подошедшего к нам с подносом официанта просит принести меню. После — сам выбирает мне десерт.
Это неловко. Я хотела бы отказаться, но чувствую: не стоит.
Благодарю. Пробую с опаской, но во рту взрывается настоящая вкусовая бомба. Подозреваю, стоит он дорого. Чай — в два раза дороже, чем в тех заведениях, где я иногда бываю. Но вкус…
— Как вам с Тарнавским работается, Юленька? — чувствую себя обязанной что-то ответить. Только думаю хорошо. — Слава сказал, вы у него недавно.
— Да, недавно. Но надеюсь, мы сработаемся…
Леонид снова смеется:
— Я в этом и не сомневаюсь. Если девушка игнорирует карту десертов и торопится поскорее окунуться в работу…
Молчу о том, что дело не в десертах и не в работе, а в том, что я чувствую: все не так просто…
— Работа интересная…
— О да, у вас — очень… Ешьте, Юленька…
Я слушаюсь, а еще облегченно выдыхаю, потому что внимание собеседника сменяет фокус.
Леонид вспоминает о конверте. Открывает его. У меня сердце ускоряется. Достает оттуда стопку листов. Начинает бегать взглядом…
— Вы знаете, что здесь? — спрашивает, на что я с чистой совестью мотаю головой. — Славно… Славно…
Читает. Улыбается иногда. Чуть-чуть чертыхается…
Снова прячет в конверт и к себе в портфель.
— Вот же любит Слава завернуть…
Не знаю, что он имеет в виду, но реагирую так, как от меня ждут — улыбкой.
Десерт доеден. Леонид фиксирует это взглядом.
Потом снова смотрит на меня довольно серьезно.
— Вкусно вам было, Юленька?
— Очень. Спасибо.
Знаю, что ни за кошельком тянуться не стоит, ни настаивать на оплате. Просто жду, когда меня отпустят.
Леонид внимательно смотрит, постепенно губы растягиваются в улыбку. Я получаю еще одну возможность полюбоваться идеальными, явно ненатуральными, красиво белыми зубами, которые даже на фоне белоснежной бороды не кажутся желтыми.
— И вам спасибо за компанию, Юленька. И за добрые вести. Вячеславу Евгеньевичу передадите кое-что?
Сначала обещаю:
— Конечно, — и только потом осознаю, что Тарнавский ничего брать не просил. Взволновано слежу, как Леонид тянется к внутреннему карману пиджака. Достает оттуда еще один конверт.
У меня во рту сохнет. Может хватит уже? Я же не почта…
Даю себе подзатыльник за нытье. Принимаю из мужских рук и кладу в сумку.
— Мое почтение господину судье.
Скомкано прощаюсь и вылетаю прочь.
В кафе не было душно, но только оказавшись на улице, я стараюсь хорошенько продышаться.
Достаю мобильный. Концентрируюсь на нем.
Мама звонила. Но это потом. Еще писал Тарнавский.
Жму на диалог с «бойцовской собакой».
С чистой совестью пишу:
Запоздало думаю, что мое приветствие может выглядеть дерзко. Он-то не поздоровался. Но ладно. Пофиг.
Получаю реакцию в виде пальца вверх и короткое:
Ускоряю шаг и снова ныряю в метро.
Стены суда встречают меня уже как родную. Я знакома с каждой из смен охраны. Мою сумку давно никто не открывает для проверки. После прохождения металлоискателей парни неизменно улыбаются и желают хорошего дня.
И сегодня тоже.
Только сегодня я в ответ не улыбаюсь. Некогда. Хочу закончить задание.
Сама себя завела, но пока не отдам Тарнавскому передачку от Леонида — не успокоюсь.
Я, кстати, даже фамилию его знать не хочу. И номер, надеюсь, смогу удалить.
Залетаю в свою приемную. Наслаждаюсь прохладой.
Обычно закрытая дверь в судейский кабинет сегодня настежь.
Я слышу, что внутри Тарнавский с кем-то разговаривает. Смотрю на часы — половина десятого.
Через двадцать минут у него заседание с Марком. Я успела…
Триумфовать здесь не из-за чего, но я триумфую.
Прохожу вглубь комнаты к своему столу. Ставлю на него сумку.
