– Да уж… – Шепчу себе под нос и стараюсь снова включиться в переписку с бывшей одноклассницей. Она поставила истории огонек и сказала, что я выгляжу сногсшибательно. Я спросила, как дела у нее. Понеслось…
– Мне иногда хочется, чтобы он нашел себе кого-то. Посрать уже. Хоть двадцатилетку какую-то тупую. Сделал ей ребенка, а мне дал дышать. Пусть еще кому-то выебет мозг, а не только…
Снова отвлекаюсь. Смотрю на Лизу. Оказываюсь в каком-то параличе. С одной стороны, теперь-то я понимаю ее еще лучше. С другой… А что бы она сказала, поделись я с ней своим знанием о ее отце? Встала бы на его защиту. Я убеждена.
Подруга поворачивает голову. Улыбается устало. Я в ответ – коротко.
Слова о его заботе я из себя больше не вытолкну.
– Танцевать пойдем, мась? – подруга спрашивает, успевает встать с диванчика и протянуть мне руку. Я колеблюсь.
Снова хочется переключиться. Опрокинуть стопку обжигающей горло текилы, поймать ритм нового трека, выпрыгать из себя весь скопившийся стресс. Я успеваю отложить мобильный и коснуться кончиками пальцев подушечек пальцев подруги, когда Лиза сжимает их в кулак и опускает. Смотрит на вход. И я смотрю.
Ее:
– Ой, – и в половину не описывает тех чувств, которые испытываю я.
Сердце обрывается. Кровь вскипает и шипит. Я чувствую пульс в висках и даже яремной ямке.
– Папочка, – Лиза огибает стол и несется навстречу застывшему у входа в зал старшему Смолину. Он одет в черное. Может быть поэтому выглядит так угрожающе. А может быть потому, что смотрит хмуро. Сканирует всех. Пока что не меня.
Не влияет на впечатление даже то, что в руке у мужчины огромный букет кремово-розовых роз. В другой – пакет.
Лиза несется к нему и вопреки тому, что еще минуту назад костерила, бросается на шею. Обнимает.
Мне кажется, я читаю по тонким губам:
– С Днем рождения, дочь.
Он прижимается к Лизиной щеке, а потом взгляд снова гуляет по залу. Теперь он ищет.
И, конечно же, находит.
Конструирую диалог, который вдруг кажется безумно важным для меня, по движениям мужских губ.
Словно подыгрывая, Смолин говорит и смотря при этом на меня.
Ну и едеть… К черту.
Тянусь к шее. Сдавливаю и прокашливаюсь. Взгляд больше никуда не перемещается. Нашел.
Лиза отступает, забирает у отца букет, зарывается носом. Жмет к груди. Заглядывает в пакет.
Ее глаза зажигаются. Она берет отца за руку и тянет.
Хочет, чтобы сел. Я ее понимаю, как дочка. Я бы тоже была рада видеть своего папу. Но как Юля-крыса… Кричать охота.
Смолин дает вытянуть свою руку, но шаг навстречу не делает.
Подруга хмурится. Колеблется секунду, потом откладывает букет прямо на пол, снова подходит к отцу и виснет у него на шее, поднявшись на цыпочки. Прижимается к щеке. Что-то говорит на ухо.
Он же в это время палит меня.
Смотрю в ответ. Продолжаю считать про себя.
Ловлю легкий кивок в сторону выхода.
Закрываю глаза.
Можно сделать вид, что слепая? Или тупая?
Открыв, понимаю, что не выйдет. Меня еще несколько секунд сверлят внимательным взглядом карие глаза. Смолин убеждается, что я всё поняла.
Дальше я провожаю обтянутую черным хлопком спину.
Пришло время отчитаться.
Глава 14
Юля
Первый мой промах – забытая на диванчике шаль.
Лиза ищет, куда бы пристроить букет от отца, поэтому даже не замечает, что я вслед за ним прохожу к выходу.
Оказавшись на улице – ежусь. Медленно обвожу взглядом темные окрестности. Нахожу его немного сбоку от главного входа. Вроде бы у всех на виду, а с другой стороны, место укромное.
Руслан Смолин прикуривает сигарету и выдыхает упругую струю дыма в пространство перед собой.
Оглядывается. Видит меня. Остается равнодушно-спокойным. Не знаю, что это значит для меня.
Обнимаю плечи руками, вдавливая телефон экраном в ставшую гусиной кожу. Усиленно трезвею. Даю бессмысленные сейчас приказы сердцу угомониться.
Я собираюсь выехать на паузах перед ответами.
Просто сначала думай, потом говори, Юля.
Осторожно спускаюсь по лестнице и, не оглядываясь, направляюсь к мужчине. Если ему важно, чтобы нас не увидели вместе, пусть сам об этом заботится.
Телефон продолжает время от времени вибрировать. Фурор в разгаре. Жаль, не могу насладиться.
Внимательный взгляд изучает меня с ног до головы. Я вижу в нем то, что видеть не хочу. Отмахиваюсь.
Благодарна Руслану, что останавливается он в итоге на глазах. Я плотнее сжимаю плечи. Прячу грудь.
– Вечер добрый, Юля, – низкий голос звучит обманчиво бархатисто. Я как боялась этого человека – так и боюсь. Ничего не меняется.
– Здравствуйте.
Наступившую паузу заполняет все такое же внимательное изучение моего лица и гул за спиной. В ресторане вовсю веселье, пока я тут… Дорабатываю.
– Извини, что отвлекаю, – в ответ на неискреннее извинение дергаю уголки губ вверх. «Да ничего» язык не повернулся бы ответить.
