Две молодые женщины, заброшенные судьбой на таинственный Восток, пережившие там множество приключений — и сумевшие найти свое счастье.XVII век. Юная вышивальщица Кэтрин попала в плен к пиратам, была продана в рабство — и стала самой знаменитой вышивальщицей при дворе марокканского султанаНаши дни. Джулия Лавэт получила в подарок старинную книгу о вышивке, скрывающую на своих страницах историю жизни Кэтрин.Заинтересовавшись ее невероятной историей, Джулия отправилась в Марокко, даже не подозревая, что не только раскроет тайну далекого прошлого, но и встретит там мужчину своей мечты…
Посвящается Абделю
На свете существует всего лишь две-три действительно трогательные человеческие истории, они повторяются бесконечно, и всякий раз с такой страстностью и остротой, словно никогда раньше ничего подобного не случалось. А на самом деле это все те же пять нот, которые жаворонки поют на протяжении тысячелетий».
Я нацарапала это в своей записной книжке после прочтения одного романа, который одолела за предыдущую ночь, перед тем как должна была встретиться с Майклом, и уже предвкушала, как вставлю эту сентенцию в нашу беседу за ужином, хотя заранее знала, как он отреагирует (наверняка негативно, даже резко отрицательно — он всегда скептически относился ко всему, что хотя бы приблизительно можно было бы счесть «романтическим»).
Он преподавал в университете европейскую литературу, и в свои лекции привносил незыблемые и непреклонные постструктуралистские установки, словно книги — как бы мясо, предназначенное для разделки на колоде мясника, всего лишь мышцы и жилы, кости и хрящи, которые требуется ободрать, разделать и рассортировать.
Майкл же со своей стороны находил мое отношение к литературе как к предмету слишком эмоциональным и лишенным научной строгости. Это означало, что в самом начале отношений у нас произошел чрезвычайно яростный спор, который настолько задел меня лично, что почти довел до слез, но теперь, семь лет спустя, мы научились кусать друг друга вполне добродушно. Как бы то ни было, это внесло в наши отношения некоторое разнообразие и отвлекло от обсуждений (или уклонения от обсуждений) проблем с его женой Анной или нашего будущего.
Для начала следует заметить, что мне было довольно тяжело жить, видясь лишь урывками и в состоянии полной неопределенности насчет будущего, но понемногу я привыкла к такому положению, так что ныне моя жизнь приобрела некоторую определенность и упорядоченность. Конечно, она стала несколько ограниченной, лишенной того, что многие считают неотъемлемой ее частью, но меня это вполне устраивало. Во всяком случае, именно так я твердила сама себе.
К ужину я оделась, продумав все до мелочей: блузка из жатого шелка, шитая на заказ черная юбка до колен, чулки (Майкл, как и следует ожидать от подобного человека, истинный мужчина в своих предпочтениях), замшевые туфли со шнуровкой по щиколотку, в которых мне с большим трудом удастся пройти полмили до ресторана и столько же обратно. И моя любимая вышитая шаль: яркие анютины глазки по тончайшему синему кашемиру.
