Я то ожидала совсем не этого, а как минимум несколько минут криков, так что я даже не знала как реагировать на смех. Я беспомощно уставилась на Егора, который всё так же был смущён, хотя по логике вещей, при любых других обстоятельствах, должен был быть напуган. Я перевела взгляд на Владу, надеясь найти ответы на вопрос, что здесь происходит, но она лишь пожала плечами, глядя на моих братьев так, будто они были ненормальными. Я сама уже начала сомневаться в их психологическом состоянии, когда парни понемногу стали приходить в себя.
Я уже почти встала из-за стола, когда Марат схватил меня за руку и притянул обратно, извиняюще глядя на меня.
— Это не смешно, — сказал он, — просто очень мило.
— Мило? — спросила я с таким отвращением, будто это слово вполне могло считаться ругательством.
Мы не были милыми. И эта ситуация уж точно могла быть какой угодно, но милой? Нет уж, увольте.
— Да, Арина, это мило, — подтвердил Марат.
— Но почему ты не злишься? — спросила я, ведь именно такой реакции я и ждала.
— А почему я должен злиться? — с полным непониманием спросил он.
Не знаю, может потому, что твоя младшая сестра спит с твоим лучшим другом, которого раньше ты угрожал убить, если подобное произойдёт?
— То есть ты совершенно спокойно к этому относишься? — решила уточнить я.
Марат кивнул.
— Только до тех пор, пока он не заделает тебе детей, — добавил он.
О, Господи, какие дети? Кто он и куда дел моего брата? Мне совсем не верилось в эти слова, потому что я знала его. Я вздохнула и отвернулась, потому что таким образом я всё равно ничего не добьюсь. Марат врал, и я это прекрасно понимала, но вот ради чего?
Я молча принялась за завтрак, хотя есть мне совсем не хотелось, а спустя секунду моему примеру последовали все остальные. Я чувствовала на себе взгляд Егора, но игнорировала его.
После завтрака мы все должны были отправиться на замечательное развлечение под названием «Сделай так, чтобы Арина захотела домой» по преображению моей комнаты, а Марат, как самый старший из нас всех (каждый раз причины, придуманные нами, становились всё страннее), остался мыть всю посуду, которой мы его наградили, пока все остальные направились переодеваться.
Егор попытался дождаться меня, чтобы поговорить, но я лишь натянула на себя улыбку и покачала головой.
— Мне нужно поговорить с Маратом, — сказала я, проследовав мимо Егора в столовую, стараясь игнорировать беспокойство в его взгляде.
Марат сразу заметил меня, но работу свою не прервал, продолжая всё так же раскладывать тарелки в посудомоечную машину, а я просто молча наблюдала за ним, надеясь найти в нём хотя бы что-то, чего не заметила раньше.
— Что не так? — спросил он, когда ему надоел мой пристальный взгляд в сочетании с абсолютным молчанием.
— Как ты на самом деле относишься к тому, что между нами с Егором? — спросила я, уверенная, что сейчас он ответит честно.
Он вздохнул и на повернулся ко мне, уперевшись руками о столешницу.
— Ты на самом деле так хочешь моей честности? — спросил он.
Я кивнула. Марат глубоко вздохнул, собирая все свои силы.
— Тогда ладно, я в бешенстве, — честно ответил брат, — меня бесит, что ты не рассказала мне правду. Снова. Снова, Арина, — воскликнул он, — ты снова сделала это, хотя я надеялся, что сейчас всё будет по другому.
Я вздохнула. Сама напросилась, так что страдать не собиралась, хотя его слова и приносили боль. Я сложила руки на груди, чтобы хоть как-то защититься от этой боли.
— А что на счёт самих отношений? — упрямо спросила я, не намереваясь сдаваться.
— Что ты хочешь услышать? — вздохнул Марат.
— Правду, ведь ты всегда был против, почему сейчас это не так?
Я видела, что Марат медленно выходит из себя.
— Господи, Арина, я не знаю почему ты решила, что я главный злодей твоей истории и вечно встаю против твоего счастья. Ты когда-нибудь вообще задумывалась о том, что я могу быть не против ваших отношений с Егором? Что я могу быть даже за них? Так вот представь, это правда, ведь я видел, как сильно он тебя любит. О чём ещё для тебя я могу мечтать?
Я отвела взгляд, потому что эти слова повергли меня в лёгкий шок вкупе с возмущением, потому что я не верила в его слова.
— Два года назад ты сказал, что не будешь моим братом, если я не вернусь домой, а снова останусь у Егора, — напомнила я, стараясь говорить спокойно и чётко, не срываясь на крик или всхлипывания, хотя слёзы уже подходили к глазам. Я даже не знала почему собиралась плакать.
— Два года назад мы все говорили и делали то, о чем потом жалели, — парировал брат, хотя его слова и не звучали обвинением. — Ты осталась у Егора не потому, что тебе не к кому было пойти, а потому, что хотела сделать мне больно. Лишить меня друга, как я лишил тебя подруги.
Я вздрогнула от его слов, будто от удара.
— Это не так… — прошептала я, повернувшись к нему.
Марат вздохнул, будто я была ребёнком, которого он безрезультатно пытался вразумить.
