— Она тоже, — замечает Арсений, кивая на моё покрасневшее лицо, а я робко пихаю кулачком плечо, обтянутое пиджаком. — Мы по делу. Это Арина, моя девушка, — наводит экран телефона на меня, и я чуть улыбаюсь, насколько могу в данный момент. — Нам необходимы от тебя свидетельские показания для защиты моих чести и достоинства.
— Ого, — девушка хохочет. — Вот это да! Такого я не припомню, Долинский.
— Стефания Денисовна, подтвердите пожалуйста, что наш с вами брак был заключен во имя вашей канадской мечты и будет расторгнут сразу по приезду на родину?
— Конечно, — кивает девушка и продолжает с легким акцентом. — Мой парень тоже немного в шоке от такой дикости. Так что я думаю, буду требовать от вас встречных показаний, Господин Адвокат.
— Без проблем, — отвечает Арс на выдохе, посматривая на меня опасным взглядом. — Как вообще дела? Сто лет не созванивались. Что за парень?
— Допрос еще продолжается? — смеется Стеша. — Запись ведется?
— Нет, твоя мама ничего не узнает, как и отец.
— Ну тогда — не для протокола. Арс, я влюбилась, — мечтательно пропевает девушка и откидывается на подушку. — Он такой классный. Хоккеист, представляешь?
— Ладно, рад за тебя. Будь осторожнее, — предупреждает Арсений. — Потом наберу как-нибудь, поболтаем.
— Да дождешься тебя. Арина, спасибо вам, мой сводный братец хотя бы вспомнил вообще, что я существую.
— Не за что, — отвечаю хрипло смущаясь.
Чувствую себя полной дурой.
На снимке, отправленном Виктором Андреевичем, была абсолютно другая девица. Смуглая брюнетка, которая приобнимает Долинского за талию и нежно целует в губы.
Я просто поверить не могу, что отчим так поступил со мной. Или он и сам не знал, что это не Стеша? В любом случае необходимо с ним поговорить, сообщить, что я выхожу из игры.
Я не буду предавать. Не смогу. Сегодняшний день обнаружил, что я просто не в состоянии это сделать и отречься от любви. Это чувство сильнее меня. И как оказалось, чище.
Стеша отключается, а на кухне зарождается неудобная тишина, сбивающаяся поскуливанием Арчи из коридора.
— У меня к тебе серьезный разговор, Арина, — говорит Долинский, откладывая телефон на кухонный стол.
Его тон такой холодный, что меня с ног до головы леденящим ужасом пробивает.
Радует только то, что он ни на миллиметр не отдаляется и все так же стискивает мое бедро ладонью.
— Говори, — произношу, сглатывая ком в горле.
— В отношениях, так же, как и в моей работе, главное — доверие. Если по какой-то причине оно отсутствует, то вынужден признать, что нам с тобой не по пути.
— Я… — запрокидываю голову к потолку, сдерживаю слезы, но потом собираюсь. — Не хочу этого, — вздыхаю. — Ну, чтоб не по пути…
Укладываюсь на твердое, напряженное плечо и как Гертруда, извиняясь, трусь об него щекой.
— В таком случае, — мой любимый мужчина устало вздыхает, озираясь по сторонам, и переводит тяжелый взгляд на меня. — Мы договорились? Больше никаких необоснованных обвинений и истерик?!
— Хорошо.
— И почему я тебе не верю? — проговаривает он иронично.
Словно чувствует что-то. Может эта его хвалёная юридическая интуиция так и работает?
Доверчиво и нежно целую жесткие губы. Обвожу их языком старательно, собирая его вкус. Расслабляю неумело и трусливо, но, кажется, у меня получается, потому что мужские руки спускаются к подолу юбки и тянут его наверх, фиксируя на талии.
Поворачиваюсь и усаживаюсь к нему на колени лицом, обвивая ногами, насколько позволяет спинка стула.
Он держит крепко, дышит глубоко и ускоренно. Атакует на мой рот, словно только об этом и мечтал, вминает в пах, о который я трусь промежностью.
Поцелуи становятся дольше и глубже, такие ошеломительные, что я прикрываю глаза от удовольствия, когда его пальцы с силой несколько раз сдавливают обнаженные ягодицы.
Моя светлая кухня заполняется стонами и всхлипами ровно до тех пор, пока между нами не возникает обнаглевшая морда Гертруды с опечаленным взглядом.
— Блд, что за день? — хрипит Долинский, неохотно отстраняется. Пытается восстановить дыхание и низко смеется. — Поехали ко мне. Собирайся.
— Я мигом, — говорю поднимаясь.
Одергиваю юбку и бегу в прихожую. Схватив сумку, вспоминаю о папке и припрятываю её в комод.
— Возьми сразу вещей побольше, — кричит Арс с кухни.
— Зачем? Мне все равно каждый день собак выгуливать и кормить, — возражаю.
— Куда девать твой прицеп? Будем приезжать и кормить, — тихо проговаривает Арсений, заглядывая в спальню. А мое сердечко в эту минуту, кажется, захлебнется от нежности.
Выбегаю из подъезда обычной типовой пятиэтажки и запахнув пальто, несусь по первому снегу к белому Мерседесу.
Нет ничего в мире прекраснее, чем ощущать
— Куда мы едем? — выпаливаю несдержанно, как только раскрываю дверь.
Арс ослепительно усмехается и осматривает мои ноги, упакованные в полупрозрачные чулки.
Никогда бы не могла подумать, что когда-то осмелюсь на такое.
Да и к тому же раньше у меня жили собаки. Любой капрон в первую же минуту усеивался уродливыми стрелками.
А сейчас… В общем, могу себе позволить!
