С каждым днём становилось только хуже, и я начал вычищать Малыша из своей жизни. Избавился от вещей. Поступок, которым вовсе не горжусь, но я тогда был в глубоком невминозе.
Позже пришло осознание, что это всё. Финиш. Чтобы там внутри ни дребезжало перезвоном при мысли о ней… Простить не смогу.
Эта функция во мне отсутствует. Нет её. Не установили в компьютер, а перепрошивка невозможна.
Познакомился с Леной.
В первый же вечер остался у неё, а наутро… возвращаться домой было противно до чёртиков. Позвал с собой в отпуск, и уже ночью мы приземлились в Эмиратах.
Попутчик из меня получился так себе, но девчонка терпеливая оказалась.
Расплачиваюсь с таксистом и убирая бумажник во внутренний карман, осматриваю железную подъездную дверь. Ветер вновь напоминает о том, что в моих глазах колючий песок.
И всё из-за одной сучки, решившей, что ей всё можно.
Сжимаю зубы до противного скрежета.
Остановившись у окна между первым и вторым этажами, набираю ей СМС, предварительно убрав номер из чёрного списка. Зачем добавлял туда, не знаю? Она не позвонила ни разу.
Лживая, безжалостная девка.
Сообщения тут же отмечаются, как прочитанные, но ответа нет.
Опять молчание. Минут пять пялюсь в окно на ночной двор. Снова луплю по экрану больши́м пальцем.
Реально сделаю это.
По хрен.
Замок на двери щёлкает и из неё выбирается Малыш. В какой — то дурацкой, разноцветной пижаме на пару размеров больше, волосы собраны на макушке в забавную баранку, а на бледном лице сонный пофигизм, взрывающий адреналин в моей крови до максимума.
Красивая, пздц.
— Живой? — спрашивает хриплым голосом.
Опирается спиной о стену и равнодушно вглядывается в моё лицо.
— Были сомнения? — отвечаю грубовато, поднимаясь на один лестничный пролёт.
— Скорее надежды.
Хрупкое тело дрожит, но я списываю это на страх и неприязнь ко мне. Еще в забегаловке реакция Арины показалась ненормальной.
Я ей противен. Практически так же, как сам себе.
— Всё время забываю, что передо мной лже-юрист, — произношу ядовито. — Ты в курсе, что существует статья за умышленное причинение вреда?
Молчит и сопит.
— До восьми лет ограничения свободы, между прочим, — замечаю, поясницей опираясь на перила и складывая руки на груди.
Мы стоим буквально в метре друг от друга.
— Ради такого мудака, как ты, не жалко и отсидеть, — проговаривает еле дыша и медленно прикрывает глаза.
— Так может, мне стоило прогуляться с твоей папкой в полицию?!
— Может, и стоило, — безразлично пожимает плечами.
Длинные ресницы подрагивают, а кожа на щеках усеивается багровыми пятнами.
— Ты дура? Скажи мне?
— А как же? — приоткрывает глаза через силу. — Конечно, дура. С тобой же как-то спуталась.
— О чём это ты?
— Я пойду, — сипит устало. — Вышла тебе сказать, что не надо мне угрожать. Делай, что хочешь и перестань ходить за мной.
Умная зараза.
Поняла ведь, что в караоке к ней припёрся.
Ари с натугой, как скользкая жвачка, отклеивается от поверхности стены и шаркающей походкой направляется к двери. Но возле неё неожиданно останавливается.
Расцениваю эту заминку по-своему и одной рукой успеваю подхватить обмякшее тело.
Пздц.
Второй рукой вдавливаю в себя покрепче.
— Всё ждал, когда ты упадёшь к моим ногам, — произношу на ухо.
— Заткнись, — шепчет сбивчиво. — Умоляю, заткнись и отпусти уже меня.
— Ты чего такая горячая? А?
— В ванной перележала.
— Ага, — выпускаю воздух из лёгких, замечая, как тонкая шея мгновенно покрывается мурашками. — Опять врёшь.
— Отпус… — пытается что-то шепнуть, но закашливается.
И это лютый пздц. Я в ахере.
Она бухает, как старый, прокуренный туберкулёзник.
Понимаю, что сам себе даю отсрочку. Хрень полная, но не могу же оставить Малыша со старухой вдвоём. А если случится чего?
Одной рукой подхватываю в районе низа живота и поднимаюсь по лестнице.
— Отпусти, — хрипит она и снова закашливается. Болтает ногами, раскидывая тапки. — Немедленно.
— Вылечу и отпущу, — киваю, вынимая ключи из кармана.
— Я… я не пойду туда, — ладонями упирается в мою руку и пытается выкарабкаться, но у неё и здоровой-то против меня было мало шансов.
Заношу в квартиру и скидываю обувь.
Её паника становится ещё ощутимее. Моя — тоже.
— Нет, — сипит, когда захожу в спальню. — Я не буду здесь лежать. Не буду, — верещит, дохая. — После…
— Эй, угомонись, — стряхиваю со злости на кровать. —
Мы с ней спали в гостевой, договариваю про себя, расстёгивая пуговицы на пальто.
Выходя из комнаты, оборачиваюсь и окидываю взглядом Ари, поджимающую ноги к животу. Она загораживает глаза ладонью и продолжает сыпать ругательствами. Смотрится безумно хрупкой и одинокой.
Сердце в груди разрывается и кубарем несётся в преисподнюю. В самое пекло.
Блядь. Что я натворил?
Стараясь не думать… Да-да, вообще, не думать… переодеваюсь в спортивные брюки с футболкой.
