– Или можешь на несколько дней вернуться домой. Отвлечься немного. Скажу директору, что семейные обстоятельства. Это вас обоих касается, – добавляет он в сторону Эр Джея.
– Все нормально, – настаиваю я. – Мне и тут хорошо.
– Согласен, – встревает Эр Джей. – Только не заставляйте меня идти на уроки. Я думал, мы будем ждать звонка адвоката весь день, и уже морально подготовился к этому, так что меня нельзя отправлять сегодня учиться.
Играю бровями, глядя на папу.
– Если Эр Джей сейчас выйдет, он еще успеет на второй урок…
– Да иди ты, – рычит сводный брат, швыряя в меня скомканной салфеткой. Я без труда ловлю ее.
– Эй, я что, виноват, что
– Хвастаться тут нечем, Феннели, – отчитывает меня папа, но он и сам едва сдерживает улыбку. – Ладно. Я пошел.
У нас в семье не принято обниматься – последние несколько лет у нас даже не было принято находиться в одной комнате дольше пары минут, – но в знак примирения я встаю и неловко обнимаю его одной рукой.
– Спасибо, что пришел, – хрипло говорю я. – Я это очень ценю.
– Ну конечно. – Нам обоим неловко, так как мы уже сто лет не обнимались. Но это уже какой-то прогресс. – Если тебе что-то понадобится, я на связи. Тебя тоже касается, Эр Джей. – Папа надевает куртку. – Все, оставлю вас в покое. Если что придет в голову, звоните. Увидимся на День благодарения. – Он останавливается в дверях. – Ах да, и вы едете с нами отдыхать на праздниках. Мишель не собирается принимать отказ.
Закатываю глаза. Ну разумеется, в обмен на все это он заманит нас на чертовы рождественские каникулы.
– Ага, хорошо, – со стоном говорю я. – Но что б ты знал, это шантаж.
– Передайте ей, чтобы не сильно раскатывала губу на совместный педикюр, – встревает Эр Джей. – И чур, нам отдельную комнату.
Папа удовлетворенно кивает.
– Договорились. На связи.
Нам всем сейчас непросто. Мы – куча одиночек, пытающихся научиться жить вместе. Слепить что-то новое из обрывков и осколков былой жизни. Чувствую, драмы еще будет немало, но, пожалуй, пора перестать бежать от неизбежного. Мы теперь семья. Что бы там ни случилось.
– Вот так дела. – Эр Джей вместе со своим завтраком перемещается к кофейному столику, чтобы сесть рядом со мной на диван. – Как думаешь, что случилось?
– Без понятия. Может, он прав. Не захотели привлекать к себе негативное внимание?
– Ой, что-то я сомневаюсь.
Как по заказу, в дверь тихо стучат. Эр Джей тут же вскакивает, чтобы открыть.
– Привет. Фенн тут?
Кейси.
У меня сердце останавливается при звуке ее голоса.
Я тоже подскакиваю на ноги и выглядываю из-за плеча Эр Джея. Она смущенно улыбается мне. Вчера она писала и спрашивала о новостях, так что, полагаю, Слоан сказала ей о моем визите в полицию. Потребовалось невероятное количество сил, чтобы не позвонить ей, не поплакаться ей в плечо и не послушать ее заверения, что все будет хорошо.
Не стал этого делать, потому что мне давно пора перестать втягивать Кейси Тресскотт в мои проблемы. Она не заслуживает этой неопределенности, всего этого беспокойства. Когда я сказал, что должен уйти, я был абсолютно серьезен. Я уже столько урона нанес ее жизни, столько кусочков отломал от ее невинности. Жить не смогу, если опять причиню ей боль.
И тем не менее вот она, стоит на моем пороге и смотрит на меня обеспокоенными голубыми глазами.
– Можем мы поговорить наедине? – спрашивает она.
Эр Джей вопросительно смотрит на меня, дожидается моего легкого кивка и пропускает ее в комнату.
– Без проблем.
И он испаряется, тихо прикрыв за собой дверь.
Внезапно я прихожу в ужас, стоя с ней в одной комнате. Мне стыдно за все, что я с ней сделал, да и мои собственные раны еще не зажили. Между нами столько всего произошло, но в то же время мы словно стали друг другу чужими. Два человека, забывших, как разговаривать между собой.
Она разглаживает свою фиолетовую оверсайз толстовку, которую так любит носить с черными легинсами. Один из моих любимых ее нарядов. Милый и простой, так идеально подходящий именно Кейси.
– Я знаю, ты, наверное, не хочешь меня видеть, но мне показалось, это стоит сказать лично.
– Почему ты не в школе?
Она пожимает плечами.
– Ответ на этот вопрос тоже связан с тем, что я пришла тебе сказать.
– Ладно, – неловко говорю я.
Сев на край кровати, я кивком приглашаю ее присоединиться. Как-то грубо говорить по душам над останками недоеденного сэндвича с яйцом и сосиской.
– Я только вернулась из полицейского участка.
Тут же смотрю ей в глаза.
– Что? Почему?
– Детектив, который вел мое дело, Карийо? Такой, с ужасной стрижкой и родинкой на лбу?
У меня вырывается смешок.
– Да, знаю, о ком ты.
– Так вот, он позвонил сегодня рано утром и попросил нас с папой подъехать в участок. Так что мы приехали, поговорили с Карийо и начальником полиции, не помню, как его зовут. Задавали кучу вопросов про тебя и про Гейба на выпускном.
– Да, я догадывался, что так будет. И что ты им сказала?
