– Кстати, о членах, Кейси, много кому отсосала, пока сидела в психушке? – От ответа Энзли в помещении повисает тишина.
– Только одному, – говорю я. – Когда твой папа заходил.
– Какого черта, тупая ты сука!
Энзли пытается ударить меня подносом, но я уворачиваюсь, и ее картошка с салатом рассыпается по полу. Воспользовавшись шансом, мы с Жас сбегаем из-под шквала вспышек камер и всеобщего шума. Вылетаем в коридор, задыхаясь от хохота.
– Вот это было весело, – говорит Жас, когда мы тормозим возле наших шкафчиков. – Завтра повторим?
Я все еще хихикаю.
– Мне кажется, она хотела мне врезать.
– Простишь мне, если я скажу, что это было бы даже забавно?
Пожимаю плечами. Никогда раньше не дралась. Фенн говорил о боях в Сэндовере, и мне всегда было интересно, каково это – вмазать кому-нибудь.
Словно почувствовав, что я о нем думаю, в кармане жужжит телефон. Опять пишет мне весь день.
– Что с лицом? – спрашивает Жас.
– Ничего.
– Кто там тебе пишет? Тот парень все еще?
– Ага.
– И тебе все еще пофиг?
– Абсолютно.
Когда я прихожу на шестой урок, то даже не успеваю сесть за парту, как меня отправляют в кабинет директрисы. Несколько минут спустя я смотрю в строгие глаза преподобной Матери, которая показывает узловатым пальцем:
– Садитесь, мисс Тресскотт.
В ее скромном, тусклом офисе только два стула. Судя по виду, их вытащили из мусорки при какой-то тюрьме. Ее стол заполняет собой все пространство, словно его вырезали из цельного пня древнего красного дерева. Приглушенный свет играет с тенями на морщинах ее строгого бледного лица.
Усевшись на один из неудобных стульев, я жду, пока она устроится за столом.
– Большое упущение, что мы не пообщались раньше, – начинает она, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. Преподобная внушает опасение, и ее это полностью устраивает. – Как вы устроились в школе Святого Винсента?
Мне должно быть страшно, но почему-то вопрос звучит смешно.
Вместо этого я говорю:
– Нормально.
– Вы уверены? Я тоже так считала, поскольку никто из учителей не докладывал о каких-либо проблемах. Но теперь сестры обеспокоены, что вы начинаете нарушать спокойствие в классе.
– Странно. Еще неделю назад я бы сказала, что я с начала семестра не произнесла и десяти слов.
Хватает же наглости свалить все на меня, когда Энзли и ее подражатели всегда идут на конфликт первыми. Что мне надо было с этим делать, выйти в окно?
– Сестра Катерина сообщила мне о разговоре между вами и еще двумя студентками на уроке на прошлой неделе. И я слышала о происшествии в столовой сегодня на обеде. В обоих случаях была применена недопустимая лексика.
Чтоб меня.
– Чисто для справки, – спокойно говорю я, – ругательствами раскидывалась Энзли.
Не помню, назвала ли я ее стервой вслух или мысленно, так что это мы опустим.
– Возможно, у вас сложилось впечатление, что религиозные женщины слабы, мисс Тресскотт, но я уверяю вас, что сестры здесь совсем не хрупки. И мы не терпим непослушания. Если продолжите в том же духе, мы встретимся снова. Поверьте, вы этого не хотите.
Саркастически смеюсь.
– Так значит, Энзли может продолжать меня задирать, а мне просто заткнуться и терпеть, так, что ли? Такие тут правила?
– Если не желаете, чтобы я позвонила вашему отцу, – безэмоционально говорит преподобная Мать, – то советую обдумать наш разговор и вернуться в класс.
И я иду обратно на урок. Там я варюсь остаток часа, пытаясь понять, почему задира выходит сухой из воды, а ее жертве прилетает за то, что она постояла за себя. После звонка иду к шкафчику, где меня уже подстерегает Слоан. Даже не успеваю взять учебники для шестого урока, как она выскакивает из засады, как гепард, и вцепляется в мою лодыжку.
– Тебя вызывали к директрисе? – требовательно спрашивает она со знакомым натянутым тоном досады, который ей достался по наследству от папы. – Я слышала, как какие-то девки шептались.
– И что?
– «И что»? Какого черта, Кейси?
Захлопываю шкафчик и иду прочь, но она меня преследует.
– Ты что, развалишься, если немного займешься своей жизнью вместо того, чтобы жить моей? – раздраженно вздыхаю я.
Она сверкает глазами.
– Ну все, знаешь что? Ты последнее время ведешь себя как та еще коза, и меня это достало. Что с тобой не так?
– Боже мой, Слоан. Ты не мама, и мне не нужен хранитель. Я в порядке. И не жди меня сегодня после школы, Жасмин до дома подбросит.
Прежде, чем она успевает меня остановить, я ныряю в класс и захлопываю дверь у нее перед носом.
