– Вряд ли, – говорит он, не очень-то убедительно пожав плечами. – Но в то же время с этих ребят всякое станется.
Конвертами, которые пропихивают нам под дверь и заталкивают в мой шкафчик в раздевалке, дело не обходится. Мой телефон весь день разрывается от оповещений о переводах. Крупные суммы анонимных бабок текут на мой счет за черт знает какие нелегальные мероприятия.
– Я начинаю серьезно переживать, – говорю я Фенну.
Сайлас закатывает глаза. Он молчит с тех пор, как сел рядом с Фенном и начал есть, листая что-то в телефоне одной рукой.
– Я смотрел
Фенн вздыхает. За последние пару дней он пошел на поправку, если способность доедать все, что лежит на тарелке, можно так назвать. Но большую часть времени он все еще находится в глубокой депрессии. Тухнет, потому что потерял Кейси и из-за какой-то там внутренней бури, которая вынуждает его хранить свои секреты, будто коды запуска ракет. Но иногда ему все же удается поддерживать разговор на какую-нибудь тему, не касающуюся одной или обеих сестер Тресскотт.
Приятель Дюка направляется к нам. Фенн знает его с футбола, но я с ним никогда не говорил. Виляя между столами, он запускает руку во внутренний карман пиджака. Это я тоже в кино видел. На пике в мае. Застрелен в июне.
– Я всего-то словил пару ударов от Дюка, – напоминаю я Фенну. – Людей и за меньшее убивали.
– Не драматизируй.
Но все равно часть меня дергается, когда парень подходит и резко достает руку из кармана. Но это не оружие – он кладет на стол рулон купюр, стянутый резинкой, и тихо пододвигает ко мне по столу.
– В следующую пятницу вечером, – говорит он, нервно ерзая, – устраиваю небольшой матч в покер. С твоего разрешения, разумеется. Если хочешь, приходи.
– Да какая мне, блин, разница? – отталкиваю деньги от себя. – Скажи всем, хватит меня спрашивать. Делайте что хотите.
Удивленный, словно это я тут ненормальный, он хмурится и уходит. Деньги остаются передо мной.
– Видишь? – скалюсь ему в спину. – Как со стенкой разговариваю.
– Они думают, ты их проверяешь, – говорит Фенн. – Они запутались.
– Лучше скажи мне, как я буду объяснять полный ящик стодолларовых купюр, когда к нам в дверь постучится ФБР. – Быстро кидаю рулон к себе в сумку, застегиваю ее наглухо и запихиваю под стол. – Или как мне их переубедить. Это уже ни хрена не смешно.
– Мне бы твои проблемы, – бормочет Сайлас себе под нос.
Да он вообще много чего моего хочет.
Фенн кладет вилку и отпивает воды.
– Драться с Дюком было твоей гениальной идеей. Пожинай плоды.
– Сколько раз им говорить, что они теперь свободны? Я не хочу их чертовы откаты.
– Ты здесь всего два месяца и уже решил, что сможешь изменить весь мировой порядок, – раздраженно говорит Фенн. – Чел, это как вторжение США на Восток. Тысяча лет культуры и традиций не рухнут за одну ночь. Не при нашей жизни.
– Ну уж нет.
Я встаю на стул.
– Что ты делаешь? – стонет он. – Сядь, придурок.
– Минуточку внимания, – объявляю я столовой, и в ней повисает настороженная тишина, словно с ними заговорил сам Бог. – Кажется, возникло небольшое недоразумение. До некоторых из вас до сих пор не дошло.
– Чувак, серьезно, – настаивает Фенн. – Завались.
– Старым порядкам конец, – говорю я одноклассникам. – Я объявляю в этом королевстве полную анархию. Никаких лидеров больше нет.
Они все смотрят на меня, замерев. Никаких эмоций в лицах. Потом двери в столовую распахиваются.
– Мистер Шоу. – Мистер Колсон, преподаватель с научной кафедры, хмурится и показывает на пол. – Слезьте оттуда.
Я сажусь, и помещение немедленно возвращается к обычным разговорам.
– Доволен? – Фенн качает головой. – Теперь будут думать, что ты с ума сошел.
А я уже почти и сошел.
В дальнем углу сидит Дюк со своим лакеем Картером. Они оба наблюдают за мной. Картер выглядит так, словно хочет меня убить, а Дюк одновременно и раздражен, и смирился. Знаю, его выводит из себя, что он потерял статус главаря Сэндовера, но то, как легко и быстро я смог опустошить его банковский счет, теперь держит его на поводке.
А я вот уже почти жалею об этом. Да, победив его в драке и пригрозив снова его обчистить, я добился того, чтобы он перестал кидаться на меня в коридорах и бить себя кулаком в грудь с непонятными угрозами. Но я скучаю по тем дням, когда меня не донимали все парни Сэндовера, спрашивая разрешения подрочить.
Оторвав взгляд от Дюка, я пытаюсь сосредоточиться на том, что втирает мне Фенн.
– Им не нравятся перемены. У них в башке бардак, им нужен правитель. Ты думаешь, что тебе нужна анархия, но ты плохо себе представляешь, как это будет выглядеть в наших условиях.
– Да я бы лучше в
Сайлас поднимает глаза от экрана и фыркает.
– Блин, хорош уже изображать из себя.
– Это в каком это смысле? – настороженно спрашиваю я.
