– Это несправедливо. Ты не можешь держать меня дома взаперти, пап, я не заключенная. – Поставив стакан в раковину, я плетусь к холодильнику за молоком для Сильвер. – А теперь извините, мне надо ее кормить.
Решительно прошагав в свою комнату, я захлопываю за собой дверь, бросаю рюкзак в угол и включаю телефон. Слоан, разумеется, совершенно не уважает мои границы и тут же врывается следом, так как в этом доме только у нее одной может быть личное пространство.
Игнорируя сестру, я загадываю в коробку. Как только темноту пронзает луч света, Сильвер пищит и шевелится на розовом полотенце, из которого я сделала ей кровать. Облегчение растекается по телу и вырывается с дрожащим вздохом.
– Еще жива? – спрашивает Слоан.
– Ага.
Закрыв коробку, я ставлю ее обратно и начинаю готовить шприц с молоком и доставать ватные шарики из пластикового контейнера на столе.
– Я знаю, что ты врешь, – обвинительно заявляет Слоан.
– С чего мне врать? Она живая, можешь сама посмотреть.
– Да не о том. – Сестра занимает боевую стойку у стеллажа с книгами. Руки скрещены, голова наклонена набок. – Ни с какой новой подругой ты не гуляла. С кем?
– С Дюком.
Ее глаза чуть не вылезают из орбит, а челюсть отвисает.
Но долго я притворяться не могу, тут же сдаюсь.
– Боже, расслабься. Ну конечно же, Дюка там не было. Просто хотела на твое лицо посмотреть.
Шок сменяется раздражением.
– Кейс, я серьезно. Ты же знаешь, я выясню. Не превращай меня в сыщика.
– Успокойся. Мы с Лоусоном просто…
–
– Мы проехались по пригороду. Купили мороженое. Ничего такого. – За исключением украденного «Порше», но технически это случилось до того, как к нему присоединилась я.
– Я думала, ты умнее.
– Я тебя умоляю. Уж с Лоусоном я как-нибудь справлюсь. – Не удержавшись, закатываю глаза, в ответ на что Слоан скрипит зубами.
– Серьезно. Держись от него подальше, – приказывает она, подходя ближе. – Ты его не знаешь. Что бы он тебе ни сказал, обещаю, он не задумал ничего хорошего. Он токсичный, и от него одни проблемы.
Да? А она никогда не думала, что, может, мне как раз и нужно немного проблем? Что-то роль хорошей сестренки не защитила меня от доброй доли неудачи.
Вслух мой голос становится упрямым.
– Ты вообще знаешь, почему так о нем думаешь? Типа, ты вообще хоть что-то о нем знаешь? Хоть раз всерьез с ним говорила? Я вот говорила. И он был со мной мил и добр. Я бы вообще сказала, он стал первым за долгое время, кто отнесся ко мне, как к человеку, а не к фарфоровой кукле.
Слоан вздыхает и говорит уже тише:
– Поверь мне. Есть вещи, которые ты просто не понимаешь…
– Ну да, ага. Опять двадцать пять. Я же такая глупая и наивная, правда? Только знаешь что? Я больше не уверена, что это вообще правда, – больше похоже, что вы с папой и Фенном повторяете мне это, чтобы держать меня в этой чертовой эмоциональной клетке. А то, упаси боже, я выйду за ваши нарисованные мелом границы и испытаю что-нибудь без вашего ведома.
Она морщится.
– Все совсем не так. Ты же знаешь. Я просто забочусь о тебе.
– Ага, ну тогда сделай мне одолжение и перестань. Я могу и сама принимать решения. – Стискиваю зубы. – Считай, что я освобождаю тебя от этой должности.
– Ладно. – Слоан всплескивает руками. – Развлекайся. Только не говори, что я тебя не предупреждала.
– Да, конечно, пока.
Практически выталкиваю ее из комнаты и запираю дверь. Слоан постоянно считала своим вымышленным долгом заботиться обо мне, но последнее время это начало душить.
Сегодня чуть ли не впервые я могу дышать. Благодаря Лоусону.
Сев на кровать, я достаю Сильвер, чтобы покормить ее. Крохотная, лысая, без заметных глаз или ушек, она больше похожа на инопланетянина из кино. И тем не менее я уже ее люблю. Папа говорит, что одержимость животными у меня в маму. Якобы на одном из их самых первых свиданий мама нашла брошенного котенка по дороге в ресторан и, вместо того чтобы пройти мимо, подняла голодное, щуплое создание, посадила его в сумку и пошла на свидание. Папа что-то заподозрил, только когда ее сумка начала мяукать за ужином.
– Ты любила этого кота, – тихо говорю я, обращаясь к маме. – Папа сказал, ты несколько дней плакала, когда он убежал. Жаль, не удалось познакомиться.
Сильвер пищит, доев. Массирую ее пуговку, пока не высвобождается моча и желто-зеленый кал. Вроде как это считается здоровым цветом. Потом аккуратно щипаю ее шейку, проверяя, достаточно ли ей воды, и осматриваю тельце, чтобы убедиться, что кожа нигде не высохла и не посинела. К моему удовлетворению, она в порядке, так что я кутаю ее обратно в теплое уютное гнездышко и закрываю коробку. Она еще пару раз пищит, а потом затихает.
Боже, как же я хочу, чтобы она выжила. Знаю, шансов мало. Точнее, моя голова это знает. Но мое сердце отчаянно хочет, чтобы Сильвер жила.
Телефон жужжит на прикроватном столике, и я вздыхаю, увидев имя Фенна.
