В его глазах вспыхивает шаловливая нотка, напоминая мне о Фенне, в которого я влюбилась. О парне, у которого всегда наготове была шутка и улыбка. От этого зрелища я смягчаюсь, становится легче дышать, и я знаю, что он заметил, потому что его лицо тоже становится мягче.
А потом он облизывает губы и опускается между моих ног.
Вздрагиваю от первого же прикосновения, ловя губами воздух от удовольствия. Боже мой. Это…
Это…
В мозгу происходит короткое замыкание. Не могу формулировать мысли. Потерялась в жаре его рта на моем жадно ноющем центре. Веки трепещут и закрываются, дыхание становится затрудненным. Начинаю двигать бедрами, и Фенн стонет – звук рассыпается по моему телу каскадом нот.
В его движениях нет ни капли сомнений. Мои ногти впиваются ему в плечи, пока он изучает меня ртом. Лижет. Пробует. Когда он нежно всасывает клитор, меня снова охватывает дрожь. На этот раз я отдаюсь ей, вздрагивая на кровати, пока Фенн подталкивает меня все ближе и ближе к краю.
– Вот так, Кейс, – шепчет он, а потом проводит языком по клитору. Дразнится. – Отпусти себя.
Это я и делаю, ныряя в манящую бездну оргазма. По всем нервным окончаниям пробегает электричество, и мое тело поглощает чистейшее блаженство.
Но умиротворения не хватает надолго. Оно пропадает еще стремительнее, когда Фенн прижимается к моей удовлетворенной плоти последним поцелуем. Возвращается реальность, твердо намеренная напомнить мне, что никакая тишина не сможет заставить меня забыть о том, что сделал Фенн.
Открыв глаза, я отталкиваю его от себя и быстро сажусь.
Он хмурится.
– Ты в порядке?
Я несколько раз сглатываю.
– Этого не должно было случиться. Мне надо идти.
Не глядя на него, я нахожу свои трусы и его штаны, натягивая их на себя.
– Ты не можешь уйти, – настаивает он, но его голос несчастно ломается, потому что он уже знает, что упустил меня.
– Я буду в порядке. – Со временем.
– Дай я тебя хотя бы подвезу.
– Дойду. Тут рядом, – напоминаю я, когда он пытается возразить.
– У тебя же даже обуви нет.
Блин. Вот тут он прав. И я уж точно не смогу проковылять десять минут по лесу в его ботинках.
Он встает на ноги, запуская руку в волосы.
– Пойдем, я тебя довезу.
Так как выбора у меня особо нет, я позволяю себя подвезти и пять минут спустя выхожу из машины с тихим «спасибо». Я возвела свои стены обратно, и даже воспоминание о том, как хорошо он только что мне сделал, не может пронзить щит над моим сердцем.
– Доброй ночи, – хмуро говорит он.
Закрыв дверь, я торопливо бегу к входной двери, а потом почти мультяшно торможу, осознав, что мне нечем объяснить свой вид отцу. Я ушла из дома в штанах для йоги и большом свитере. Провела вечер в плотной майке и джинсах. А домой вернулась в мужских футболке и спортивных штанах.
Блин.
Уже начинаю паниковать, как вспоминаю, что папе сказала, что заночую у Жасмин. А значит, он уже спит. Наверняка выпил снотворного, в последнее время он часто это делает. Если собаки не начнут сходить с ума, то я смогу проскочить к себе в комнату незамеченной.
Удача улыбается мне. Уже почти два часа ночи, собаки спят без задних ног. Бо открывает один глаз, когда я крадусь мимо него. Убедившись, что это просто я, он засыпает обратно. Пенни беспечно храпит на лежанке в гостиной.
Взобравшись по лестнице, я чуть было не врезаюсь в Эр Джея, и мы оба шипим от неожиданности.
Мы словно два вора, решивших забраться в один дом, только он уже уходит с мешком. Я оцениваю его лохматые волосы и вывернутую наизнанку рубашку, потом опускаю взгляд на расстегнутую ширинку. Мило. Надеюсь, Слоан не забыла покормить моего кролика, прежде чем кувыркаться со своим парнем. Я писала ей с вечеринки, якобы из общаги Жас, и она пообещала, что позаботится о Сильвер.
Закатив глаза, я показываю палец на пах Эр Джея.
Он опускает глаза, пожимает плечами и невозмутимо застегивается. Потом сухо улыбается мне, сверкнув белыми зубами в темноте, и указывает уже на
Я тоже пожимаю плечами.
Вздохнув, Эр Джей качает головой и ступает вниз по лестнице. Потом останавливается и смотрит на меня через плечо.
– Спокойной ночи, – говорит он одними губами.
– Спокойной ночи, – отвечаю так же, а потом захожу к себе в комнату и закрываю дверь.
Эта ссора со Слоан начинает затягиваться. Мы оба упрямо молчим с самого дня размолвки, но, судя по всему, она сильнее меня. Что ж, ладно. Буду мудрым человеком, который сделает первый шаг к примирению. Я скучаю по нашим разговорам. По ее саркастическим замечаниям и хриплому смеху. Если ей нужны мои извинения, тогда принесу свою гордость в жертву. Потому что, что бы она там ни ляпнула в порыве гнева, наша дружба стоит куда больше, чем какие-то риторические принципы, которые мы тут отстаиваем.
К тому же теперь, когда Ами выбыла из уравнения и больше не будет постоянно придираться к нашей дружбе, должно быть куда легче вернуть все на круги своя.
Вечером в среду, перед тренировкой, я бросаю сумку на скамью и достаю телефон.
