— Надеюсь, за это меня пороть не станут, — сказал он, сняв капюшон, прежде чем взять кружку. Я искал колкости в его тоне и поведении, но не нашёл. Просто менестрель, пытающийся пошутить.
— Приберегу порку для вашего следующего выступления, — ответил я.
Он послушно хихикнул и сделал глоток. Когда он снова заговорил, на меня произвело впечатление, что у него ни рука не дрогнула, ни голос.
— Теперь мне надлежит, милорд, сделать вам своего рода признание.
— Признание? — спросил я голосом, в котором сквозь завесу усталости от дневного труда прорвалось любопытство.
— Да. Хотя, подозреваю, то что я скажу, не станет большим сюрпризом.
— Вы никогда не прекращали шпионить. — Я вежливо улыбнулся в ответ на то, как он удивлённо нахмурился. — Вы правы, вряд ли это сюрприз. Хотя это действительно поднимает вопрос: на кого именно вы нынче шпионите?
— Рад сообщить, что на самом деле я никогда не оставлял работу на герцогиню Лорайн. К её немалой пользе ей направлялись регулярные и неприукрашенные отчёты о ваших успехах.
— А каким образом они ей доставлялись? Шейвинская Марка далеко.
— Но в морях между нами и ними есть множество кораблей флота госпожи Шильвы, а я никогда не встречал моряка, чей кошелёк не нуждался бы в пополнении. Уверен, ваша светлость не ожидает, что я раскрою какие-либо подробности. Ведь для человека моей профессии секреты — это богатство.
Я пожал плечами и поднёс к губам свою кружку.
— Предполагаю, что где-то в этих оживлённых морях плывёт корабль с довольно хорошо оплачиваемым посыльным, от которого вы недавно получили важное сообщение.
— Ваша проницательность безупречна, милорд.
— Перестань совать язык мне в жопу и говори уже, что она хочет.
Квинтрелл склонил голову с уместно-глуповатой ухмылкой. В своём ремесле он действительно был исключителен.
— Как вы знаете, моя госпожа в силу крайней необходимости присягнула на верность Лжекоролеве. Однако, видя огромную жестокость Восходящего войска, буйствовавшего на её землях, не говоря уже о пустоте её казны из-за постоянно растущих налогов Короны, герцогиня Лорайн чувствует, что пришло время изучить другие возможности.
— Она хочет переметнуться, снова. Это всегда было чем-то вроде привычки среди тех, кто управляет Шейвинской Маркой.
— Вы, несомненно, понимаете, что открытое заявление в защиту Алгатинетов вызовет лишь кровавую расправу со стороны Лжекоролевы, противостоять чему моей госпоже не хватит военной силы. Однако у неё в достатке других ресурсов, а именно, информации. Вы наверняка знаете, что у неё на службе есть и другие шпионы. Я не знаком с точными подробностями, но моя госпожа располагает достоверными и заслуживающими доверия сведениями о будущем местонахождении Лжекоролевы. Скажите, вы когда-нибудь слышали о мученице Мариенне?
— Неясная фигура из первых лет Ковенанта Альбермайна, — ответил я, покопавшись в памяти. — Убита за отказ раскрыть местонахождение служителя веры королевским язычникам-инквизиторам. Печальная история, учитывая, что ей, судя по всему, тогда было всего двенадцать лет.
— Поистине трагичная, но её часто упускают из виду до такой степени, что не все знают о существовании святилища мученицы Мариенны. Оно расположено на полпути к скале среди негостеприимного участка Шейвинского побережья, недалеко от границы с Алундией. Любопытная местная традиция гласит, что если женщина, носящая ребёнка посетит храм, то ей будут обеспечены благополучные роды. Моя госпожа получила достоверные сведения о том, что беременная Лжекоролева намерена совершить паломничество к святилищу и просить мученицу о благословении. Более того, учитывая удалённость и негостеприимное местоположение, она сделает это лишь с минимальным сопровождением.
Я отвёл взгляд от пристального, серьёзного лица менестреля и посмотрел на содержимое своей кружки с бренди.
— И какая точная дата визита?
— Я знаю лишь, что он состоится через две недели. Для быстрого корабля времени хватит. Не сомневаюсь,
— Итак, план заключается в том, чтобы добраться туда заранее и поджидать Лжекоролеву. Когда она появится, можно либо убить её на месте, либо организовать неудачное падение на скалы внизу.
— Такие подробности я оставлю вам, милорд.
— Я убил много людей, но никогда беременную женщину, а особенно ту, которая носит моего ребёнка.
Впервые Квинтрелл показал, что ему стало неуютно, сдержав кашель и проведя пальцем по лбу.
— Тогда лучше было бы её захватить, — сказал он. — В любом случае, без своей драгоценной Воскресшей мученицы, войско Ковенанта вскоре разбежится.
Порыв ветра брызнул под навес дождём, щёлкнув брезентом и натянув верёвку. Я невольно вздрогнул при виде чего-то в вихре дождя во мраке. Моя палатка стояла вдали от деревьев с их тревожными абстрактными тенями, но мой разум, то ли из-за страха, то ли из-за действия каменного пера, вызывал призраки из мельчайших деталей.
— Скажите, мастер Квинтрелл, — проговорил я, — вы бы назвали себя человеком, который доволен ходом своей жизни?
Губы менестреля дёрнулись, прежде чем он отпил ещё бренди.
