Предатель полностью

Итак, мы сидели и говорили о всяком, а она пила. Я больше не задавал вопросов, хотя у меня их накопилось много. Требовать ответы теперь казалось неуместным и почти оскорбительным. Вместо этого она говорила о землях, по которым ходила за свои долгие годы. Одни были мирными и богатыми на чудеса, другие ещё сильнее, чем Альбермайн, раздирали раздоры и страдания, но, как бы далеко она ни путешествовала, Доэнлишь нашла одну черту, общую для всех культур.

— Падение, — сказала она. — Элтсар по-каэритски. Бич по-вашему. В сатрапии Ульмеш его называют Расколом. В Иштакаре, в архиве салутана есть целое хранилище, в котором хранятся отчёты о том, что их учёные называют Рассветом Века Теней. Единственный урок, усвоенный мною, заключается в том, что если и есть нечто, объединяющее человечество, так это катастрофа.

Хотя я старался не задавать новых вопросов, от одного всё-таки не удержался.

— Ты была там? Видела Бич?

— Даже я не настолько стара. Нет, я родилась в последующие годы, когда каэриты по-прежнему оставались сломленным, разобщённым народом. Мы деградировали, уменьшились числом и ослабли духом. И всё же я видела остатки тех, кем мы когда-то были, и кем могли бы стать снова. Долгие десятилетия пришлось направлять их — так глубоко они погрязли в трясине невежества. Со временем, когда я нашла других с такими же особыми способностями, как у меня, каэриты изменились, выросли. Итак, рассудила я, если такое можно сделать для каэритов, то почему нельзя и для всего мира? Но я не была полностью готова к тому, что обнаружу, отправившись дальше. Я считала себя мудрой, ведь я же древняя и пропитана знаниями, не так ли? Но оказалось, что я была наивной и потерялась в огромном и сложном океане. Я поняла, что моя миссия абсурдна, инфантильна и высокомерна, но, придя к этому пониманию, я открыла более глубокую истину. Пока я трудилась над переустройством мира, что-то ещё старалось вновь привести его к разрушению.

— Малицит. — Я поёрзал на табуретке для ног, которую отыскал среди обломков, и вспомнил переплетённые нечеловеческие трупы в кратере за окаменевшим лесом. — Как он мог выжить? Я же видел его труп.

— Дым от свечи висит и после того, как её потушишь.

— Итак, это призрак, подобный многим, которых я видел в последнее время. Кстати, с твоей стороны было бы любезно предупредить меня, что влечёт за собой прикосновение к каменному перу.

— А стал бы ты тогда его носить? А если нет, то оказался бы сейчас передо мной?

Я ничего не ответил, не увидев в ней никакого раскаяния. Тогда я понял, что её безжалостность сравнима с её состраданием, или даже его превосходит. Да, она заботилась обо мне, я знал это. Но знал также и то, что она вмиг пожертвует моей жизнью, если того потребует её замысел.

— Итак, Малицит остался, — сказал я, отвернувшись от неё. — Бесформенный, но достаточно сильный, чтобы обратить Эвадину к своим целям.

Ведьма кивнула.

— Поколениями я охотилась за ним, но находила только следы. Он странствовал так же далеко, как и я, но всегда бестелесно, не выбирая себе сосуд для своих амбиций, пока два десятилетия назад он не нашёл его, в ней.

Я снова вспомнил, как Эвадина смотрела на Стевана в колыбельке, и ту силу любви, которую я увидел в ней.

— А мой сын тоже носит это в себе? Малицитскую… сущность? Его душу?

— Его кровь от неё, но ещё и от тебя, Элвин. Вот почему после завтрашнего дня ты должен оставаться подле него. Только ты сможешь удержать его на том пути, по которому он должен идти.

— Путь куда? К чему?

Она покачала головой, и на её губах появилась печальная улыбка извинения.

— Мне даны лишь мимолётные виде́ния. Это всё равно как смотреть издалека на гору, на которую ты должен взобраться, но маршрут и цель скрыты.

— А если он не сможет взобраться? Если сойдёт с пути?

Улыбка сошла с её губ, и она отвернулась. Большего мне ответа и не требовалось.

— Я скорее дал бы всему миру рухнуть, чем поступил так, — твёрдо и решительно сказал я ей. — Ты выбрала свою миссию. Я же ничего не решал.

— Ты решил игнорировать свидетельства того, кем она становилась. Ты решил идти с ней от одной ненужной войны к другой. Ты решил любить её. Твой сын — плод твоих решений. Иногда ответственности не избежать, Элвин.

— Когда я избегал хоть чего-нибудь? Я пришёл сюда ради тебя, в полной мере ожидая смерти в качестве награды.

— Ты стоял и смотрел, как Декин Скарл мучает пленников, не так ли? Иногда до смерти. Ты воровал у нищих и обездоленных, чтобы у вашей банды были сытые животы на зиму. И ты убивал по его приказу.

— Я был сиротой, нежеланным бастардом, выброшенным в лес. Ребёнком, который не знал ничего лучше.

— Неужели? Такой умный, такой проницательный. Умный мальчик мог бы найти другой путь, не так ли?

Я сердито глянул на неё, и жар разливался в моей груди, хотя я не мог отрицать ни единого слова из тех, что она сказала.

— Если я виновен, то и ты тоже. Мы спасли её, разве не помнишь? Я не знал, чем она станет, но ты-то знала. Так почему?