Разумеется, мне есть что ещё рассказать, ещё больше правды, коя обрушит ваш ложный Ковенант. Я горячо надеюсь, что сии истины станут причиной вашего падения, Проклятые Братья, ибо вы наверняка заслужили это, и теперь я с удовольствием расскажу вам обо всём во всей полноте…
<p>ЧАСТЬ ПЕРВАЯ</p>Сёстры-королевы, так вы себя называете, но это пустой титул. Ибо открыли мне сами Серафили, что ваша власть произрастает из обмана. Ваше жестокое правление основано на одних лишь пустых легендах, коих вы именуете богами, и поддерживается подлым угнетением.
Лжецы, вот как я вас нарекаю.
Воры, вот как я вас нарекаю.
Убийцы, вот как я вас нарекаю.
Вы лжекоролевы, тогда как я, благодаря божественному посредству благословенного Ковенанта Мучеников, остаюсь единственным истинным монархом в мире тиранов. Вы искали моего ответа, проклятые сёстры. Теперь вы его получили.
Выдержка из «Эпистолы мученицы Эвадины сёстрам-королевам Аскарлии».<p>ГЛАВА ПЕРВАЯ</p>«Элвин, что ты знаешь о Малицитах?»
Слова плыли ко мне в тумане посткоитального смятения. Моя грудь — липкая от пота и лесной подстилки, — поднималась и опускалась вместе с обнажённой фигурой Эвадины, столь же перепачканной. Она чуть застонала, когда я пошевелился, и её чёрные локоны упали на мои мигающие глаза, которые с возрастающей тревогой отмечали то, что нас окружало. В дюжине шагов от нас посреди корней старого тиса лежал труп светящего Дюрейля Веариста. Его полузакрытые глаза были пустыми и невидящими, а кровь уже не текла из глубокого пореза на шее. «Удар Эвадины», вспомнил я. «Убийство, совершённое Воскресшей мученицей… Или первая справедливая казнь самокоронованной восходящей-королевы».
«Что ты знаешь о Малицитах, Элвин?», снова вторгся вопрос, произнесённый голосом, которым Сильда говорила много лет назад, используя тот ищущий тон, предназначенный для передачи, а не для вызова знаний. Я мог вспомнить тот день, когда она задавала этот вопрос, поскольку это произошло вскоре после начала моего пребывания на Рудниках. Её уроки в то время ещё не усвоились, мои попытки скопировать буквы, которые она демонстрировала, оборачивались неуклюжим конфузом, а её многочисленные вопросы выявили постыдное невежество юноши, возомнившего себя искушённым человеком. Однако она меня зацепила. Слишком заманчивым оказалось обещание того, что она предлагала, и потому, когда она спросила о Малицитах, я ответил с прилежной поспешностью.
«Они — источник зла в мире», сказал я. Эта истина была известна всем, кто вырос внутри, или, в моём случае, на границах веры Ковенанта. «Они плохие, а Серафили — хорошие».
«Так говорят нам свитки». Сильда одобрительно наклонила голову, но, как и всегда, её урок никогда не заканчивался всего лишь одним вопросом и одним ответом. «Но видел ли ты когда-нибудь Малицитов? Слышал ли их голоса?»
Разумеется, не слышал. И никто не слышал. Даже ненормальный фанатик Конюх, самый набожный из разбойников, не утверждал, что имел личный опыт общения с Малицитами, хотя и разглагольствовал об их вероломстве с утомительным постоянством. «Они так не поступают», ответил я. «Они не являются людям, они…». Юный, ещё едва обученный я никак не мог подобрать правильные слова. «Они влияют и каким-то образом проникают в души людей».
«Проникают?», спросила Сильда, чуть изогнув губы и подняв брови, тем самым демонстрируя, что мы добрались до сути её урока. «Или их приглашают?».
