— Я уже была на полпути к побережью, когда поняла, что у меня совершенно не хватит денег, чтобы купить место на корабле. — Чистая ложь, поскольку я знал её как самого бережливого члена роты. И всё же, сейчас не время было давить на неё и выжимать эту информацию.
— Итак, — протянул Уилхем, проводя рукой по волосам. — О севере не может быть и речи.
— Надо догнать войско Леаноры, — сказал я. — В союзе с герцогом Лорентом у неё, по крайней мере, будет шанс. А тем более с моими советами. — Повернувшись к остальным, я нашёл глазами Квинтрелла. — Мастер менестрель, поделитесь пожалуйста своим ви́дением.
— Ви́дением, милорд? — озадаченно спросил он.
— Не называйте меня так, и прошу вас, хватит притворяться. Единственный маршрут, которым мы можем попасть в Кордвайн, лежит через Шейвинскую Марку. Вопрос в том, в какую сторону метнётся ваша герцогиня?
Черты его лица оставались бесстрастными, только глаза немного посуровели.
— Я не возьмусь говорить за герцогиню. Думаю, вы лучше других знаете, что она во многом женщина себе на уме.
Я и впрямь знал это, как знал и то, что смело можно было рассчитывать, что Лорайн будет действовать в своих интересах. Поскольку в прошлом она уже вступала в союз с Эвадиной, Леанора наверняка относится к ней с подозрением. А ещё Лорайн будет придерживаться типично-прагматичного взгляда на шансы в этой великой игре, и сочтёт Эвадину наиболее вероятным победителем.
— Спокойной вам ночи, — сказал я лагерю. — Если утром будете здесь, то мы отправимся в Шейвинскую Марку. Если же нет, то примите мои благодарности и поскорее отправляйтесь как можно дальше. Мученица, за которой мы по своей глупости следовали, больше не имеет ничего общего с прощением.
Меня удивило, что остались все. Всё сборище прежних разбойников, фанатиков, керлов и бывших опозоренных лордов решило вести войну против той, кого они совсем недавно считали Воскресшей мученицей. Накануне вечером у костра я довольно долго рассказывал всё, что знал об её истинной природе, и эта задача включала в себя полный отчёт о моих днях, проведённых среди каэритов. Не знаю, поверили они, или нет. Но, как я был обязан рассказать правду Лилат, так был обязан и им. Соответственно, как бы ни было мне больно, я заставил себя признаться во всём, что происходило между мной и Эвадиной. Это неизбежно привело к одному осознанию, хотя озвучить его решилась только Джалайна, и то лишь на следующее утро, когда мы ехали по дороге.
— Так ты надеешься, что родится мальчик или девочка? — спросила она. Джалайна ехала рядом со мной, и я увидел в выражении её лица насмешку, а также некоторое осуждение, хотя оно и не было совсем уж недобрым. Однако мои мысли всё ещё слишком занимало изуродованное, безжизненное лицо Лилат, и мне было не до легкомысленного подшучивания.
— Мне не нужно, чтобы ты измеряла масштабы моей глупости, — ответил я. — Не сомневайся, мне они отлично известны.
— Ей нужно убить тебя. Я предполагаю, ты и сам это знаешь. Ты — живое свидетельство её лжи. Она не только не мученица, воскресшая или нет, но и ребёнок в её животе — не благословение Серафилей. Удивляюсь, что она до сих пор не бросила против нас все свои силы.
— Её ведёт не только страх разоблачения.
— Ты про её видения? — насмешливо буркнула Джалайна. По всей видимости, моё признание у костра её не полностью убедило. — Наверняка это просто очередное притворство.
— Слишком много раз я наблюдал, как она предвидела то, что случится, и с такой ясностью, что это не могло быть просто обманом. Её видения реальны, но исходят они не от Серафилей.
— Осторожнее. — Она немного поёрзала в седле, настороженно нахмурив лоб. — Ты начинаешь говорить, как человек, за которым я ходила от святилища к святилищу. И с тех пор поняла, что тот человек был безумен и подл, как бешеный хорёк.
— Безумен? — вздохнул я, качая головой. — Может быть. За последние дни я повидал столько, что кто угодно спятит. В каком-то смысле это даже уместно, тебе так не кажется? Безумную королеву должен свергнуть её безумный любовник.
Я оглянулся на нашу короткую колонну и увидел, что Эйн едет в хвосте на одной из запасных лошадей, которых Тайлер украл у незадачливого фермера. Её вечная жизнерадостность, которую я так хорошо знал, теперь исчезла, глаза смотрели куда-то вдаль, а лицо было мрачнее тучи.
— Она рассказала хоть что-нибудь? — спросил я Джалайну. — Об Эймонде, или о чём-то ещё?
— Двух слов не сказала с тех пор, как я её нашла. И когда я спросила об этом, она сильно расстроилась, расплакалась и всё такое. Меня это поразило, потому что Эйн так никогда себя не вела. Хотя всё ещё умеет обращаться со своим ножом.
Я посмотрел вперёд, охваченный очередным приливом вины.
— Не надо было вот так их посылать. Они же почти дети, а я заставил их изображать шпионов.
