Забегая вперед, скажу, что у меня очень даже получилось, потому что пауков я боялся всё лето, упорно и сознательно представляя себе громадную волосатую тварь типа акромантула, только еще противнее. В моем воображении тварюга обрастала всё новыми омерзительными частями тела -- щупальцами, стрекальцами, клешнями, мохнатыми усиками, двойными жвалами... Я даже зарисовал этого монстра и на первом же занятии по уходу за магическими животными сообщил Хагриду, что такие чудовища водятся в Средней Азии. Тот поверил и радостно спросил, ядовитая эта тварь или нет. "Смертельно!" - ответил я, подумал и пририсовал монстру скорпионий хвост. А потом как-то вспомнил случайно увиденного летом богомола, и мой паук мутировал еще раз. Если учесть, что размером тварюга была с Хагрида, плевалась ядом и паутиной, а еще и омерзительно шипела и трещала надкрыльями (не спрашивайте, откуда у паука надкрылья, и как это могло летать!), то я изрядно перепугал класс. Правда, с боггартом я справился играючи, превратив его в вешалку в стиле арт-деко (вроде не перепутал), за что получил заслуженные пять баллов. Невилл -- всего три, потому что его выкипающий котел с каким-то адским варевом рванул прежде, чем он успел произнести заклинание. На второй раз, правда, Невилл успел первым.
А вот Поттеру не повезло: дементоры явно его перепугали сверх всякой меры, потому что боггарт обратился именно в эту дрянь, и Гарри едва не грохнулся в обморок. Драко с удовольствием рассказывал всем желающим, как тот потерял сознание в поезде, но его веселье разделяли даже не все слизеринцы, потому что дементоров все видели и, мягко говоря, пребывали под впечатлением.
У Луны проблем с ее черной чернушкой не возникало, ну а Джинни, я знаю, отныне боялась крокодилов, тоже мутантов, еще похлеще моего паука! (Луна, кстати, выпросила у нас рисунки с нашими монстрами, для Джинни я тоже нарисовал. Словом, вскоре описание этих уродцев должно было появиться в "Придире".)
Ах да, совсем забыл упомянуть, что на уход за магическими животными мы с Невиллом все-таки записались. Во-первых, занятие приходилось на середину дня, а у нас там образовывалось "окно", причем такое неудачное, что ни позаниматься толком не успеешь, ни поспать. Во-вторых, это был повод проветриться после обеда -- занятия в основном проходили на свежем воздухе, если погода позволяла. Ну а в-третьих, вел этот предмет Хагрид, который вернулся в школу вместе с директором и занял вакантное место преподавателя: профессор Кеттльберн ушел в отставку, заявив, что намерен наслаждаться жизнью, пока у него остались хоть какие-то конечности. (Очевидно, всерьез этим предметом занимались люди то ли с отсутствием инстинкта самосохранения, то ли с тайными суицидальными склонностями.) Строгости от него ожидать не приходилось, вот мы и решили, что лишним этот пункт в аттестате не будет, запас, как говорится, карман не тянет. Том на приведенные ему аргументы пожал плечами и посоветовал беречь руки и головы.
Кстати, на этот факультатив записалось не так уж мало народу. Большая часть явно из тех же соображений, что мы с Невиллом, другие -- чтобы наблюдать вживе спектакль "Хагрид -- преподаватель".
И все бы ничего, но учебник кусался, и пребольно! Правда, можно было устраивать бои, стравливая книжки, пока Том этого не увидел и не надавал нам с Невиллом подзатыльников, чтобы не портили имущество и не злили учебники. К нему-то зубастые книжищи ластились, как кошки, и норовили поудобнее устроиться на коленях, когда он чинил им подранные переплеты. "Доброе слово и книжке приятно, - сказал он в ответ на наши недоуменные вопросы, - и безо всякой магии."
Мы подумали, почесали в затылках и попробовали с учебниками помириться. Вышло не сразу, они явно были обижены и то и дело норовили цапнуть за палец, но постепенно привыкли и перестали прятаться под кроватью, чтобы схватить за пятку, когда встанешь с утра пораньше. Вот девочек книжки обожали, а те заходили к нам поиграть с "Чудовищными книгами о чудовищах", сами-то они еще этот предмет не изучали, рано.
Ну а глядя на нас, и остальные попытались приручить свои чудовищные книги, и у большинства это получилось. Даже у Драко, который на радостях заказал учебнику роскошный новый переплет с серебряным тиснением, и его книжка теперь страшно важничала. Ну а больше всех, по-моему, была довольна Миллисента: у нее учебник норовил сцепиться с книззлом, приходилось перетягивать книжку ремнем и запирать в сундук, иначе шерсть и разодранные страницы летели по всей гостиной! Теперь же можно было, покатываясь со смеху, наблюдать, как рыжий книззл подкрадывается к похрапывающей книжке, с размаху бьет лапой и удирает, а учебник, клацая обложкой, норовит изловить его за хвост, но теперь уж так, в порядке игры...
