— Так вот, если мои воспитанники, я уверен, по меньшей мере получат «выше ожидаемого», то ваш крестник в лучшем случае заработает «удовлетворительно». И то при условии, что не будет постоянно думать о том, где вы и что с вами. А если он провалит экзамены… — Том развел руками. — Останется на второй год, полагаю, как Флинт. Тот тоже чрезмерно увлечен квиддичем, хотя в его годы пора бы уже подумать о будущей карьере, как-никак, седьмой курс! Вы этого хотите для Гарри?
Блэк почесал в затылке, совсем как я. Может, это тоже семейное?
— Ну и что ты предлагаешь? — спросил он. — Встречаться с ним нельзя, весточку подать нельзя, а что делать-то? И, кстати, куда мне самому деваться, когда вы все разъедетесь на каникулы? Пропасть я не пропаду, но…
— Вот об этом я и хотел поговорить с вами, мистер Блэк, — судя по улыбочке Риддла, реакции Блэка он просчитал от и до. — Думаю, решение напрашивается само собой… Скажите, у вас есть жилье?
— Есть, конечно, — фыркнул тот. — И не зови ты меня, Мерлина ради, по фамилии! Я не настолько стар… был…
— Хорошо, Сириус, — уловил Том. Я тоже уловил: в Азкабан Блэк загремел совсем молодым, какие уж тут «мистеры»! — Так что с вашим жилищем?
— Дом, — сказал Блэк. — В Лондоне, на площади Гриммо. Местечко мрачное и пренеприятное, одно хорошо — это ненаносимая территория. Туда даже тот-кого-нельзя-называть не проникнет… Не знаю, что нашло на отца, но он столько средств и сил вбухал в защиту этого проклятого сарая, что там теперь можно хоть очередную магическую войну пересидеть! Я уж молчу о маггловских…
Глаза Риддла вспыхнули.
— А Дамблдор? — спросил он. — Ему туда вход открыт?
— Если я разрешу, то да, открыт, — пожал плечами Блэк.
— А больше никого из близких родственников у вас не осталось?
— Нет… — он отвел глаза. — Родители умерли вскоре после того, как пропал мой брат. Сперва отец, за ним и мать… Все думали, что Регулус погиб: или выполняя задание того-кого-нельзя-называть, или его убили по приказу этого… А, вы не знаете? — заметил он мое недоумение.
Я помотал головой.
— Впрочем, откуда бы вам знать… Регулус получил Метку, когда еще не окончил школу! Родители были горды… — Блэк прикусил губу. — А уж как задирал нос этот дурак!.. Вот и поплатился, идеальный сын, а я — предатель рода, выжженный с родового гобелена, все еще жив!
Я покосился на Риддла. Глаза у того разгорелись, даже обычно бледное лицо разрумянилось: кажется, он что-то задумал, потому что так Том выглядел, только замышляя очередную опасную авантюру.
— Словом, — вдруг завершил мысль Блэк, — в этот склеп никому нет хода без моего разрешения.
— Но это же идеальное убежище, — мягко проговорил Том. — Даже если вас попытаются отыскать там, то все равно не найдут, ведь так?
— Да, но сколько я смогу там прятаться? Месяц? Год? Всю жизнь? — тот с силой потер лицо ладонями. — Я там свихнусь. Ненавижу этот дом… и он меня ненавидит.
— А может, не стоит судить так опрометчиво? — спросил Риддл, заглядывая Блэку в глаза.
Когда он вот так смотрел, девицы моментально теряли силу воли, да и на сверстников это действовало, что уж говорить о мелочи вроде нашей компании! Но я впервые видел, чтобы взрослый волшебник (пусть сильно ослабленный и запутавшийся) так легко поддался магнетизму этого взгляда.
— О чем ты?
— Я бедный студент, иностранец, и мне негде жить, — улыбнулся Том. — Я мог бы остаться в школе на каникулы, но тогда мне будет сложно подрабатывать…
Я догадывался, какими именно подработками он промышляет, но промолчал.
— А не будет работы — не будет и денег, а вы, полагаю, представляете, каково старшекурснику без кната в кармане, — продолжал Риддл, и на лице Блэка отразилось понимание. Верно, он же сбежал из дома и жил у друзей какое-то время, эту историю я слышал! — Особенно на Слизерине, где за потрепанную мантию и подержанные учебники могут засмеять…
Я молча кивнул: благотворительный фонд — это прекрасно, но к тем, кто пользовался его услугами, все равно относились, как к людям второго сорта. Правда, мало кто осмелился бы высказать это в лицо Тому. Помнится, на чье-то замечание касаемо потрепанных книг он ответил в том духе, что мудрость, заключенная в означенных книгах, не истирается со временем, в отличие от дорогущей мантии уважаемого собеседника, которую тот, к слову, носит второй год, надставляя подол — коротка стала.
— К чему ты клонишь? — нахмурился Блэк.
