– Да, я об этом. Мой покойный тесть угрожал моим родителям, их бизнесу, там долгая история, просто поверь в то, что мои родители не такие, как он, пусть и доход у них всегда был сопоставимым.
– Допустим, – киваю, вспоминая единственную встречу с Мирошниченко старшим и полное игнорирование меня родителями Демида.
Последние явно миролюбивее.
– Еще и Жанна, эта избалованная идиотка, помешалась на мне. Пойми, я спасал тебя! Они бы тебя убили, ты для них никто! – перескакивает с темы на тему Волчанский. – Мы с отцом решили, что изнутри мне удастся быстрее посадить Мирошниченко, мать нас поддержала.
– Ну, кажется, тебе удалось, Мирошниченко посадили, – следом за яростью меня накрывает апатия.
– Да, это удалось. Прости меня, Маргарита, прости! – Демид вдруг падает передо мной на колени. – Прости! Жанна никогда не была беременна от меня! Если хочешь знать, между нами не было близости! Я использовал ее, пока она считала, что использует меня!
– И тем не менее ты ничего мне не сказал, не поставил в известность, – произношу, тяжело вздыхая и чувствуя, как по моим щекам скатываются непрошенные слезы. – К чему мне это знать теперь? К чему, Демид? К чему ты меня снова мучаешь? Ведь я любила тебя, кольцом этим твоим любовалась каждый день, была на седьмом небе от счастья, идиотка. А ты…
– Поверь, предложение не было насмешкой, – Волчанский сжимает мои ладони и смотрит на меня взглядом преданного щенка, – честное слово, я был искренен! Дарил кольцо в знак любви и верности! Но я просто не мог тебя подставить, не мог! Не мог рассказать свой план! За нами следили! За мной и тобой, также за родителями. Я чуть было по электронной почте не отправил тебе объяснения, благо, отец вовремя остановил. Ты не представляешь, как я мучился! Я ведь весь месяц ломал голову, думал, как тебе сказать. Я не мог рассказать все откровенно, как сейчас, этим бы я подставил тебя. И я не мог взять и написать, что я тебя бросаю! Ты бы тогда ушла и все!
– Я и так ушла, ты женился на другой. Только мне было втройне больнее, что я оказалась недостойна элементарных объяснений.
– Я знаю! Я видел твои глаза на свадьбе, до сих пор помню твой взгляд. Я не спал всю ночь, оставил Жанну одну, уехал и все писал, и писал, думал, объясню в письме, ты поймешь. Я быстро найду доказательства и вернусь. Я ведь продлил аренду квартиры на полгода вперед, полагая, что управлюсь за пару месяцев.
– Ты всерьез считал, что я прощу тебя через пару месяцев? Да даже имея это письмо и прочитав его, я бы решила, что ты снова издеваешься! Что решил организовать себе бесплатную любовницу! – произношу сквозь слезы.
– Арест Мирошниченко послужил бы доказательством моих намерений. И я попросил своих родителей, они бы подтвердили мои слова, у нас с ними был уговор: я помогаю – они навсегда отстают с тем, как мне жить, и принимают тебя. Им бы ты поверила, они не Руслан, они бы в розыгрыше не участвовали.
– Да, – шмыгаю носом, – им бы поверила, тут ты прав. Но что ты от меня хочешь сейчас? Что? Прошло гораздо больше, чем два месяца!
– И тем не менее я все равно не отступлю. Я в разводе уже полгода, но фактически никогда не был женат по–настоящему. У тебя нет кольца на пальце, как и мужских вещей в квартире, рискну предположить, что мужа нет. И сегодня я пришел за тем же, зачем пришел бы и тогда. Я пришел за тобой.
Волчанский смотрит на меня, как никогда серьезно, по–прежнему сжимает мои ладони и звучит очень искренне. Бросаю короткий взгляд на двойняшек, увлеченных мультфильмами, ведь передо мной сидит их отец, и…
Глава 34
…И ничего.
Да, верно, вот их биологический отец. Отец, который якобы спасал всех, на специальном секретном задании был. Прямо шпион почти, вы только посмотрите!
И да, не смотря на мое внутреннее ерничание, рассказ Демида выглядит логичным. Если отец Жанны безобидной девчонке вроде меня угрожал, то почему бы регулярно не вести дела в схожем ключе. Кто их там, богатых и сильных, разберет. Простой народ в честные пути их наживы не верит.
И да, я в курсе, что по крайней мере брачную ночь Демид провел без Жанны. Благо, та просветила. И ее выверты с увольнением меня с работы косвенно подтверждают, что до тела ее не допускали и после.
А обеспокоенный звонок хозяйки, когда я два дня как была у мамы! По официальной версии в квартиру проникли воры, вот только они ничего не взяли. Соседи вроде как вовремя подняли шум, я ведь как раз им и оставила ключи, но Анастасия Сергеевна забыла, переживала чисто по–человечески, все ли со мной хорошо.
Но!
Естественно, есть большое, нет, в нашем случае гигантское «НО». Что бы там Волчанский не думал, чем бы не руководствовался, но у него было много возможностей предупредить меня до своей командировки. Я не понимаю, почему он не мог. Я бы ничего никому не сказала.
Думал, не сдержусь, буду доставать, если он задержится дольше, чем на два месяца? Сорву всю операцию, так сказать?
Возможно.
Но я могла и не поверить, просто ушла бы сразу. Как он там сказал? Не мог бросить меня в сообщении, так как я бы не ждала его, да?