Вместо того, чтобы последовать за своим желанием, приходится сидеть на кровати и вертеть головой, прислушиваясь к каждому шороху. Щурюсь, пытаясь хоть что-то увидеть, но… темнота стала моей лучшей подругой.
— Что происходит? — кое-как выдавливаю из себя слова, отчетливо слыша как дрожит мой голос.
Сердце так сильно стучит в груди, что я ощущаю его биение даже в кончиках пальцев.
— Еще раз подойдешь к моей жене… — угроза буквально сочиться из каждого слова мужа.
— Вы с ума сошли? Я вообще-то врач, — раздается какой-то шум. — И всего лишь осматривал пациентку.
— Видел я твой осмотр! — рявкает Демид. Хоть ничего не вижу, но прекрасно слышу тяжелое дыхание, которое, не сомневаюсь, принадлежит моему мужу. — Я предупредил! — чеканит он. Не проходит и мгновения, как мою кожу словно заживо поджигают. Сразу понимаю — муж смотрит на меня. И тут же убеждаюсь в своем предположении, когда слышу: — Собирайся, мы уезжаем!
Из меня вышибает весь воздух.
— Вы не можете забрать пациентку из больницы. У вашей жены травма головы, в следствии чего произошла потеря зрения. Она должна находится в лечебном учреждении, где ей проведут все необходимые обследования и назначат соответствующее лечение, — вроде бы твердо говорит доктор, но даже мне слышно, что он немного тушуется.
— Я могу делать все, что пожелаю! И сделаю! Дома я предоставлю “своей жене”, — выделяет голосом два последних слова, — гораздо лучшее лечение, чем вы все тут видели, — рычащие нотки с легкостью прослеживаются. — Что расселась? Я сказать собирайся, мы уходим! — Демид явно находится на грани. Я это отлично слышу. Вот только не понимаю, что происходит.
Я никогда не видела… слышала Демида таким бешеным. Он словно слетел с катушек. Это считывается не только по словам мужа, но и по тому, какая атмосфера царит в палате. Воздух стал жутко тяжелым, давит на плечи, грудь, не дает нормально дышать, потрескивает от напряжения. Я же от настолько неадекватного поведения мужа теряю дар речи. Что с Демидом произошло? И откуда он вообще здесь взялся?
Вот только мои вопросы остаются неотвеченными, ведь в следующий момент до меня доносится яростный рев мужа:
— Ты оглохла?!
Дрожь волнами проносится по телу, после чего меня начинает трясти. Не понимаю, что происходит. Шок пронзает тело до самого основания, заставляя меня замереть на месте. Хочется бежать, скрыться! Но куда? И как? Я же ничего не вижу… совсем.
— Блядь, — выплевывает Демид. Раздаются тяжелые шаги. Я лишь улавливаю, что они становятся все громче и громче. А потом грубые пальцы смыкаются на моем плече.
Боль пронзает его, распространяется волнами по телу. Шипение срывается с моих губ. Сердцебиение ускоряется. Меня словно включает. Шок схлынывает напрочь. Дергась в сторону, но хватка мужа становится только сильнее.
— Пусти! — произношу дрожащим голосом, хотя хотела твердо. Демид не слышит. Иначе как объяснить, что он резво стаскивает меня с кровати. Спотыкаюсь. Теряю равновесие. Я бы грохнулась на пол, если бы не железная хватка мужа, которая удерживает меня от падения.
— Что вы творите? Она же ничего не видит! Я сейчас полицию вызову! — Мне же не послышалось, и доктор действительно заикается? Да он боится Демида! Трус!
Муж на мгновение застывает, а следующее чеканит:
— Вызывай! — хмыкает Демид, подхватывая меня на руки. — А я лишу тебя лицензии за шашни с моей недееспособной женой, которая является твоей пациенткой, — выплевывает он и срывается с места.
Пока я пытаюсь осознать услышанное, судя по резко появившемуся гомону голосов и усиливавшемуся запаху лекарств, муж выносит меня в коридор, не проходит много времени, как над ухом раздается зловещий шепот:
— А с тобой мы поговорим дома, моя дорогая. Будешь знать, какого флиртовать с другими мужиками.
— Куда ты меня везешь? — в который раз спрашиваю я, сидя в машине и обнимая себя так крепко, как только могу.
В голове творится настоящий бардак, неадекватное поведение мужа никак не может там уложится.
Меня до сих пор потряхивает. Каждый нерв будто натянут до предела, готовый лопнуть в любой момент. А еще этот жуткий холод, который пробирает до самых костей. Он идет из глубины, из самого основания моего существа, и его причина сидит рядом со мной.
Демид.
Он молчит. Игнорирует все мои вопросы, будто их и нет. Начиная от тихого, почти срывающегося: “Что с тобой случилось?”, заканчивая громким, полным гнева: “Какого хрена это было?”.
Возможно, это и к лучшему, что Демид меня не слушает. Ведь мы находимся в замкнутом пространстве, а он — за рулем. Машина мчится по дороге, и каждое резкое движение мужа отзывается напряжением в моем теле. Мало ли, что может случиться, если я выведу Демида из себя еще сильнее.
Мне уже достаточно одной инвалидности. Не хватало еще и ногу сломать. Или, не дай Бог, потерять ребенка.
Я кладу руку на живот, стараясь успокоить себя, успокоить малыша. Малыша, который пока даже не знает, в какой мир он собирается прийти. Малыша, который заставляет меня держаться, даже когда кажется, что сил больше нет.
