Как я могла не видеть раньше! Бесконечные задержки на работе, неоправданная грубость, дорогие, ускользающие в неизвестном направлении подарки, ночной бред, женские кофты под кроватью. Мне судьба давно подкидывала факты и говорила: «Присмотрись Олеся!» Кричала об этом. А я так и жила розовыми иллюзиями.
— Это любовь, — слышу от Веры Владимировны.
— Это глупость.
— Помочь? — Вера Владимировна кивает в сторону моих собранных чемоданов и коробок.
— Вы уже помогли. Я всё собрала.
— Ты куда теперь?
— К подруге. Когда любимые мужья вышвыривают на улицу, обычно объятия раскрывают верные друзья.
К моему счастью, мой верный друг одинок. И спрашивать разрешения: «Можно ли пожить у нас моей лучшей подруге?» не у кого.
Вера Владимировна, молча покрутившись, выходит, оставив меня в горьких раздумьях.
Злость, клокочущая внутри, распирала меня. Я достала кофту из чемодана и, поставив ногу на рукав, начала рвать её со всей злостью, что собралась за всё это время. Я вспомнила свою белую посуду. Забрать я её не смогу, и оставлять следующей хозяйке я не собираюсь. Я открыла посудный шкаф. И перевернула полку с посудой. Тарелки с кружками с грохотом разлетелись по всей кухне.
И на моем матраце я кувыркаться не позволю. Купят новый.
Я взяла в руки нож и принялась кромсать подушки и матрац в спальне. Маша громко разрыдалась и зашла в спальню. Я бросила свое дело, довольно улыбнулась и, подхватив Машу на руки, принимаюсь успокаивать дочку.
— Маша, не плачь. Все хорошо. Мама просто играется. Мы сегодня с тобой вместе будем спать на диване. Согласна?
Маша поднимает зарёванные глаза и успокаивается.
— А завтра мы переезжаем жить к тёте Лане.
Рабочий день прошел в желании побыстрее оказаться дома и перевернуть страницу. Когда пришло понимание, что я уже здесь, чужой человек, покидать жильё, где я прожила последние три года, легче.
Грузовик уже уехал по направлению к Ланкиной квартиры, загруженный теми вещами, которые я решила забрать. Немного. Часть вещей загружено в машину к Лане. Теперь осталось всё это поднять на пятый этаж. Ездить мне на работу автобусами чуть дальше, но что теперь поделаешь. Я всё равно у Ланы ненадолго. Только встану на ноги.
Удивленно взметнувшиеся брови Ланы при виде спальни и кухни я оставила без комментария. А спрашивать в слух Лана побоялась. Я положила куски разорванной в клочья кофты кремового цвета в прихожей, на самом видном месте, сразу у порога, и с глубоким вздохом замкнула входную дверь.
Что ж, если судьбе угодно в новую жизнь. Значит, в новую жизнь.
Ключи решила оставить у соседки, и я позвонила в дверь к Вере Владимировне. — Олеся, здравствуй.
— Я попрощаться, — глаза чуть увлажнились, но я тут же беру себя в руки.
— Будь счастлива. Ты такая умница, — Вера Владимировна обнимает на прощание, — и у тебя всё будет хорошо.
— Я знаю.
Я точно это знаю. Но пока до «всё будет хорошо» очень далеко.
Я протянула ключи Вере Владимировне.
— Отдайте, пожалуйста, предателю. — Я не нашла Андрею другого определения. Даже имя его мне претит.
Вера машет головой в ответ, и я пробегаю лестничный пролёт быстро и уже, наверное, в последний раз.
— Поехали! — Командую взбудораженной Ланке.
Мне почему-то сейчас, в эту минуту, всё равно. Вчерашняя терапия в виде разгрома квартиры пошла мне на пользу.
— Встать, суд идет!
Моя любимая фраза в залах суда, приводящая меня в боевую готовность. Сегодня заключительная серия в деле Станкевич. Злой взгляд Эрика Абдуляна и встревоженный его молоденького адвоката. Понимают, что проигрывают по всем фронтам. Зато Станкевич поднялся и стоит «петухом». Я помню его первоначальный удрученный вид и затравленный взгляд. Вот что значит умный и толковый юрист. Это я о себе…
Судья оглашает приговор, и я на громкий возглас Абдулян: «Мы подадим апелляцию!», улыбаюсь. Что ж, продолжение возможно, но я готова и к этому.
— Олеся Петровна, спасибо, — благодарит Станкевич.
Я удовлетворенно киваю в ответ. Я так и планировала расквитаться с его делом до наступления Нового года. И новогодние праздники провести в подготовке к более серьезному судебному процессу. Андрей, как и обещал, подал иск о совместном проживании дочери с ним. Лана не поверила этому и только разинула рот на исковое заявление, которое я ей дала почитать для интереса.
— Каков подлец.
Я слышу это в который уже раз, и самое интересное — на разные ситуации, которые преподнес мне Андрей.
Я делаю большой глоток чая, только что мною заваренного для нас с Ланой.
— Мне он не понравился с самого начала, — продолжает Лана.
— Он при всех своих плюсах, не понравился практически всем. Особенно Ольке, — усмехаюсь в ответ.
— Мы, наверное, чувствовали подвох.
Чёрные стороны моего бывшего мужа показались во всей красе. Мне с Ланой спокойно и легко. И на душе в первую очередь. Может быть, я уже просто отстрадалась.
— Где будем ставить елку? — Перевожу разговор на другую тему.
— Давай в вашей комнате. Маша будет в восторге.