Он передал фотографию Линли. Под портретом женщины стояла подпись: «Катя Вольф». Снимок был неудачным. В резком освещении женщина выглядела измученной и неряшливой. Она выглядела, подумал Линли, как человек, осужденный за убийство.
– Если это она прикончила нашу Дэвис, – продолжал тем временем Лич, – то обязательно некоторое время околачивалась в Хенли. А в таком случае ее кто-нибудь да заметил. Проверьте это.
Старший инспектор закончил сообщением о том, что они получили список всех телефонных звонков, входящих и исходящих, сделанных с телефона Юджинии Дэвис за последние три месяца. Сейчас этот список сравнивается с именами в записной книжке убитой. Затем имена и соответствующие номера будут сопоставлены с записями, оставленными на автоответчике «Кукольного коттеджа». Еще несколько часов – и они узнают, с кем Юджиния Дэвис вела свой последний телефонный разговор.
– А также нам стал известен абонент, звонивший с телефона сети «Селлнет», – проинформировал Лич своих коллег из Скотленд-Ярда. – Это некий Йен Стейнс.
– Скорее всего, ее брат, – сказал Линли. – Ричард Дэвис упоминал, что у нее было два брата, один из них Йен.
Лич записал это.
– Итак, мальчики и девочки, задания ясны всем? – спросил он, заканчивая совещание.
Хейверс и Линли поднялись со стульев, Нката оторвался от стены. На выходе из кабинета их неожиданно остановил вопрос старшего инспектора:
– Кстати, от Уэбберли не было никаких вестей?
Вопрос самый обычный, подумал Линли. Но небрежный тон прозвучал как-то фальшиво.
– Сегодня утром в Ярде его не было, – ответил Линли.
– Передайте ему привет от меня при встрече, – попросил Лич. – Скажите, что я скоро позвоню.
Оказавшись на улице и попрощавшись с Нкатой, Хейверс заметила Линли:
– Интересно, зачем он ему будет звонить.
– Они старые приятели.
– Хм. А что вы сделали с письмами?
– Пока ничего.
– Вы по-прежнему намерены… – Хейверс вгляделась в его глаза. – Ну конечно. Проклятье, инспектор, если бы вы на минуту прислушались к тому, что я…
– Я слушаю, Барбара.
– Хорошо. Тогда слушайте. Я знаю вас и знаю, что вы думаете: «Нормальный мужик, наш Уэбберли. Сделал маленькую ошибочку. Но превращать маленькую ошибку в катастрофу нет никакого смысла». Только вы не правы: смысл есть, инспектор. Она мертва, и эти письма могут объяснить нам почему. Нужно признать это. Мы должны проработать этот вариант.
– Вы утверждаете, что письма десятилетней давности могут подвигнуть кого-то на убийство?
– Сами по себе – вряд ли. Но ведь Уайли говорил, что она собиралась сообщить ему нечто важное, нечто такое, что, по его мнению, могло изменить их отношения. А если она уже сообщила ему это? Или если он сам все узнал, случайно прочитав эти письма? Ведь у нас есть только его слово, что он не знает, о чем собиралась рассказать Юджиния.
– Согласен, – кивнул Линли. – Но вы же не думаете, будто она хотела рассказать майору об Уэбберли. Это старинная история.
– Нет, если они возобновили свой роман. Нет, если они никогда не прерывали отношения. Нет, если они встречались все это время… например, в пабах и гостиницах. Нам обязательно нужно проработать такую версию. Или ее уже «проработали». Только проработали совсем не так, как планировали наши главные действующие лица – миссис Дэвис и Уэбберли.
– Мне это кажется маловероятным, – сказал Линли. – И по-моему, совсем не случайно Юджиния Дэвис убита почти сразу после того, как на свободу вышла Катя Вольф.
– Так вы сели на эту лошадь? – фыркнула Хейверс. – Это тупик. Поверьте моему слову.
– Пока я не сел ни на одну лошадь, – ответил Линли. – Для этого еще рановато. И я советую вам взять мой пример на вооружение и с большей осторожностью выдвигать предположения относительно майора Уайли. Ни в коем случае не следует зацикливаться на какой-то одной идее, поворачиваясь спиной ко всем остальным, – это никуда нас не приведет.
– А разве вы сами не так поступаете? Разве вы не решили для себя, что письма от Уэбберли не имеют отношения к делу?
– Я решил только одно, Барбара: что свое мнение я хочу составить, основываясь на фактах. Фактов в нашем распоряжении не много. И до тех пор, пока их не станет больше, мы можем служить делу правосудия – и придерживаться здравого смысла – только тем, что будем держать глаза открытыми, а суждения – на привязи. Вы не согласны?
Хейверс вскипела.
– Только послушайте его! Черт возьми! Ненавижу, когда вы начинаете морализировать.
Линли улыбнулся.
– Неужели? Я морализировал? Надеюсь, это не побудит вас к насилию.
– Только к курению, – сообщила ему Хейверс.
– Что гораздо страшнее, – вздохнул Линли.
Прошлой ночью мне приснилась она. Или кто-то похожий на нее. Но происходило все в каком-то несуразном месте: я еду на поезде «Евростар» под Ла-Маншем. Ощущение было такое, будто спускаешься в шахту.
