Катя закончила чистить зубы и приблизила лицо к зеркалу, разглядывая себя. Так же разглядывала себя и Ясмин в первые месяцы свободы, словно проверяя, действительно ли она здесь, в этой комнате, без охраны, без решеток, без замков и ключей, и пытаясь не прийти в ужас от лежащих перед ней пустых, не втиснутых в жесткий режим лет.
Катя ополоснула лицо и вытерлась. Она отвернулась от раковины, наблюдая за тем, как Ясмин заканчивает мыть ванну. Когда краны были завернуты, Катя заговорила снова:
– Почему он привязался к нам, Яс?
– К тебе. Я ему не нужна, – сказала Ясмин. – Дело в тебе. Так как разбилась фара?
– Я даже не знала, что она разбита, – ответила Катя. – Я не смотрела… Яс, ты сама часто осматриваешь капот? Ты сама знала, что фара треснула, пока он не показал тебе? Нет? Может, она уже месяц как треснула. Там большая трещина? Свет горит? Наверное, кто-то неудачно дал задний ход на стоянке. Или на улице.
Верно, думала Ясмин. Но что-то слишком торопливое, слишком тревожное в словах Кати не позволяло Ясмин поверить ей. И почему она не спросила, какая фара разбита? Разве не логично было бы поинтересоваться, какая именно фара не в порядке?
Катя добавила:
– И может, это случилось, когда за рулем была ты, а не я, раз ни одна из нас не знала, что фара разбита.
– Да-а, – признала Ясмин. – Может, и так.
– Тогда…
– Он хотел знать, где ты была. Он пошел сначала к тебе на работу и расспросил про тебя.
– Это он так говорит. Но если бы он в самом деле говорил с управляющей и если бы она в самом деле сказала ему, что я прогуляла четыре дня, то почему он передал эту информацию только тебе, а мне нет? Я же была рядом, в одной комнате с вами. Почему он не спросил у меня? Подумай об этом. Ты сама поймешь, что это значит: он хочет разделить нас, потому что так ему будет проще добиться своей цели. И если у него это получится – разделить нас, тогда тратить время и силы на то, чтобы вновь помирить нас, он не станет. Даже если получит то, что хотел… уж не знаю, что именно.
– Он расследует какое-то дело, – сказала Ясмин. – Не знаю точно. Так что… – Она вздохнула так глубоко, что в легких закололо. – Есть что-нибудь, что ты не говоришь мне, Катя? Ты ничего от меня не скрываешь?
– Вот на это он и рассчитывал, – сказала Катя. – Именно так он все и задумывал.
– Но ты мне не отвечаешь.
– Потому что мне нечего ответить тебе. Потому что я ничего не прячу. Ни от тебя, ни от кого-то другого.
Она не сводила с Ясмин глаз. Ее голос был тверд. В них было обещание – и в глазах Кати, и в ее голосе. И еще в них было напоминание Ясмин о том, что между ними существовало, об утешении, которое предложила одна и с благодарностью приняла другая, о том, что выросло из того утешения, как это помогло им выжить. Но сердце не рождает ничего вечного. Ясмин Эдвардс выучила это на собственном опыте.
– Катя, ты бы сказала, если бы… – заговорила она и остановилась.
– Если бы что?
– Если бы…
Катя опустилась на пол возле ванны, рядом с Ясмин, медленно провела пальцами по изгибу ушной раковины подруги.
– Ты пять лет ждала, когда я выйду, – сказала она. – Нет никакого «если бы», Яс.
Они целовались долго и нежно, и Ясмин не удивлялась себе, как удивлялась раньше: «С ума сойти, я целую женщину… она трогает меня… я позволяю ей трогать меня… Ее рот здесь, там, он касается меня там, где мне этого хочется… это женщина, и то, что она делает… да, да, мне это нравится, да». Сейчас она думала только о том, как хорошо ей с Катей, как спокойно и легко.
А теперь, в своем салоне, она сложила в чемоданчик косметику, выбросила бумажные салфетки, которыми вытирала рабочий стол, за который утром одна за другой садились женщины, чтобы Ясмин сделала их красивыми. Она улыбнулась этим совсем еще свежим образам в памяти, вспомнила, как смеялись ее посетительницы, хихикали, как школьницы, получив на полдня возможность стать другими, чем всегда. Ясмин Эдвардс любила свою работу. Задумавшись над своей судьбой, она качала от удивления головой: срок в тюрьме не только привел ее к полезной и приятной работе, но и дал ей подругу и жизнь, которая ей нравилась.
Она знала, что далеко не всегда истории, похожие на историю ее жизни, имели счастливый конец.
У нее за спиной стукнула входная дверь. Должно быть, это Акиша, старшая дочь миссис Ньюланд, пришла за свежевыстиранным париком для матери.
Ясмин обернулась к двери, приветливо улыбаясь.
– Мы можем поговорить? – спросил чернокожий констебль.
