– Ему вскрыли череп, чтобы удалить осколки костей и что-то еще. Образовался отек мозга, так что над этим тоже работают. Что-то такое делают с монитором… кажется, в связи с давлением. То есть ему установили какой-то монитор, чтобы следить за давлением. То ли прямо в мозг установили, то ли еще куда… я не ухватил все детали. – Он спрятал платок в карман, резко откашлялся, произнес: – Боже, – и уставился в пространство перед собой.
Линли проговорил нерешительно:
– Сэр… принести вам кофе? – и почувствовал всю несуразность своего предложения.
Между ним и помощником комиссара было сломано немало копий. Хильер никогда не старался скрыть антипатии по отношению к Линли, а тот, в свою очередь, не скрывал презрения к хищному карьеризму Хильера. Однако в данный момент помощник комиссара переживал беду, случившуюся с человеком, бывшим его родственником и другом на протяжении последних двадцати пяти лет, и неподдельное горе окрашивало его в несколько иной тон, чем ранее. Вот только Линли пока не был уверен, как себя вести с этим новым Хильером.
– Врачи сказали, что, скорее всего, придется удалить ему селезенку, – добавил Хильер. – Печень они надеются спасти, хотя бы половину. Но пока ничего нельзя сказать наверняка.
– А он все еще…
– Дядя Дэвид!
Появление Миранды не позволило Линли закончить вопрос.
Девушка влетела в двери комнаты ожидания, одетая в мешковатый спортивный костюм, необутая, с подвязанными на затылке кудрявыми волосами. Сжимая в руке ключи от машины, она бросилась в объятия дяди.
– Тебя подвезли? – спросил он у нее.
– Я одолжила машину у подруги, приехала сама.
– Рэнди, я же просил тебя…
– Ну ладно вам, дядя Дэвид! – Она обернулась к Линли. – Вы его видели, инспектор? – И, не дожидаясь ответа, снова обратилась к помощнику комиссара: – Как он? Где мама? Она не… Господи, она не смогла приехать, да? – С блестящими от слез глазами Миранда повторяла срывающимся голосом: – Ну конечно, она не смогла, конечно нет.
– С ней сейчас твоя тетя Лора, – сказал ей Хильер. – Пойдем-ка вон туда, Рэнди. Садись. Где твоя обувь?
Миранда взглянула на ноги, не совсем отдавая себе отчет в том, что видит.
– Ох, кажется, я забыла надеть кроссовки. Дядя Дэвид, как он?
Хильер повторил ей почти то же самое, что только что говорил Линли, умолчав, правда, о том, что ее отца сбила машина. Помощник инспектора уже начал рассказывать о надежде врачей спасти хотя бы часть печени Уэбберли, когда в дверях показался мужчина в хирургическом облачении. Оглядев немногочисленных присутствующих красными от усталости и недосыпания глазами, не предвещавшими ничего хорошего, он вопросительно проговорил:
– Уэбберли?
Хильер назвал себя и представил Рэнди и Линли, обнял племянницу за плечи и спросил:
– Как он?
Хирург сообщил, что Уэбберли перевели в послеоперационную палату, откуда позднее направят в реанимацию. С помощью препаратов его будут поддерживать в состоянии комы, чтобы дать мозгу отдохнуть. Отек мозга будут снимать стероидами, барбитураты не позволят ему прийти в сознание. На то время, что потребуется для восстановления мозга, его обездвижат мышечными анестетиками.
Рэнди ухватилась за последнюю фразу.
– Значит, с ним все будет в порядке? Папа выздоровеет?
Пока неизвестно, сказал ей хирург. Состояние пациента критическое. С церебральной эдемой всегда так: наперед загадывать невозможно. С отеками нужно быть постоянно настороже, чтобы предупредить сдавливание ствола мозга.
– А что насчет селезенки и печени? – спросил Хильер.
– Мы спасли, что было возможно. Еще было несколько переломов, но по сравнению с остальным это мелочи.
– Я могу увидеть его? – спросила Рэнди.
– А вы его…
– Я дочь. Он мой отец. Можно к нему?
– Других родственников нет? – спросил врач у Хильера.
– Его жена больна, – ответил Хильер.
– Не повезло, – последовал ответ. Затем хирург кивнул Миранде: – Мы сообщим вам, когда его повезут из послеоперационной палаты в реанимацию. Но это произойдет через несколько часов, не раньше. На вашем месте я бы попытался поспать.
Когда он ушел, Рэнди повернулась к дяде и к Линли, взволнованно восклицая:
– Он не умрет! Это значит, что он не умрет! Вот что значат его слова!
– Сейчас он жив, и только это имеет значение, – сказал ей дядя, но не озвучил своих мыслей, о которых догадывался Линли: возможно, Уэбберли и не умрет, но есть вероятность, что он и не выздоровеет, по крайней мере не сможет вести полноценную жизнь, став инвалидом.
Против своей воли Линли мгновенно перенесся в прошлое, в то время, когда другой человек перенес травму головы и отек мозга. В результате его друг Саймон Сент-Джеймс оказался в том состоянии, в каком находится и сейчас, и долгие годы, прошедшие после несчастного случая, не вернули Саймону того, что он потерял из-за небрежности Линли.
Хильер усадил Рэнди на затянутый синтетикой диванчик, на котором валялось смятое больничное одеяло – след, оставленный тревожным бдением чьих-то еще родственников. Он сказал:
– Я принесу тебе чаю, – и глазами дал Линли понять, чтобы тот следовал за ним.
В коридоре Хильер остановился.
