— Почему сразу случилось? — обиженно протянула Дашка. — Я что, не могу просто позвонить и узнать, как у тебя дела?
— Можешь, конечно. Но мы виделись только вчера вечером за ужином. С тех пор у меня ничего не изменилось. А у тебя? — подвела я Дашку к главному вопросу.
— Ну… — снова тянула дочь. — Папа предложил мне махнуть с ним на выходные в Милан. Пошопиться, погулять. Мы давно никуда с ним вдвоём не выбирались.
— А занятия, лекции?
Я не волновалась за Дашкину учёбу. Она у меня всегда была умница, отличница и очень ответственная ученица. Но первый курс университета накладывал свои обязательства.
Пропускать занятия ради прогулки с папой… такое себе. О чём Кир думал, когда тащил дочь посреди учебного года в поездку?
— Я только один день пропущу, мам. Я обязательно всё наверстаю. — заверила меня дочь. Я даже увидела, как она положила руку на грудь, давая клятву.
— Тебе решать. — вздохнула я. — Только не пойму, почему Киру приспичило срывать тебя с учёбы.
Дашка помялась, посопела в трубку, но всё же призналась:
— Он очень скучает, мам. Он же совсем один. У него нет никого кроме меня. А мы теперь так редко видимся. У меня учёба, у него новый бизнес, свободного времени совсем не остаётся. Папа признался, что переживает, что мы с ним всё больше отдаляемся. Я поеду, мам.
— Хорошо, Даш.
Я отключилась и задумчиво постучала телефоном по губам. Никогда не высказывала недовольства общением дочери с отцом. Оба имели право, а главное, желание. Но Кир жутко ревновал дочь к Эду и всеми силами пытался переплюнуть его в подарках Дашке, эти поездки в отпуска, дорогие гаджеты и шмотки были жалкими попытками Кира перетянуть Дашкино внимание на себя. Вот только утраченное доверие ничем не купить. А дочь Киру больше не доверяла. Общалась, приезжала в его новый дом с ночёвкой, ездила с ним в отпуска к морю, но что-то безвозвратно умерло в ней. Возможно, маленькая, доверчивая, девочка, смотрящая на своего отца, как на божество, человека высшего порядка, кумира.
И Кира я тоже понимала. Он потерял всё и всех. Нас с дочерью, сына, который отбывал срок в тюрьме, и, думаю, Ольгу тоже. Я ничего не слышала о ней все эти годы. Но я и не интересовалась. А сама она, даже если бы и захотела, не смогла бы приблизиться ко мне. Эд выставил такую охрану к нам с Дашкой, что даже Кир не мог просто так подойти. Только после того, как телохранители созванивались с Эдом и получали разрешение подпустить Кира. Представляю, как унизительно это было для бывшего. Как он бесился. Но сам виноват, а я оспаривать решения Эда не стала. Мне и самой так было спокойнее.
— Всё нормально, Рит? — отвлёк меня от мыслей Эд.
— Ты хочешь детей, Эдь? — не утерпев, вылепила вопрос в лоб.
— Хочу. — ни один мускул не дрогнул на лице мужа. Эд спокойно и уверенно вёл машину, глядя вперёд.
— Это хорошо. — облегчённо вздохнула я и тоже уставилась на дорогу, на едущие впереди машины. — Значит, ты не будешь против того, чтобы этот ребёнок родился.
С минуту Эд молчал, на первый взгляд никак не отреагировал на мои слова, словно не слышал. Но я уже хорошо изучила мужа. Если руль скрипит под пальцами Эда, значит, муж напряжён.
Через пару кварталов Эд завернул в карман и остановился. Развернулся ко мне и озабоченно свёл брови.
— Что значит "этот ребёнок", Рит?
— Это значит — я беременна, Эдь. — я упрямо смотрела только вперёд.
— Ты сейчас серьёзно? — задержал дыхание Эд.
— Утром тест показал две полоски.
Эд хлопнул по рулю ладонями, а потом треснулся о них лбом.
Я осторожно покосилась на него, пытаясь понять его реакцию. Муж зол?
Эд отстегнул ремень безопасности, потянулся, ко мне через, разделяющие нас, торпеду, через ручник. Обхватил меня огромными ручищами и уткнулся носом в мой висок.
— Рита, Маргаритка моя. Любимая. — руки мужа дрожали. — Господи боже, я сейчас умру от разрыва сердца. Люди умирают от радости, Рит? От счастья умирают?
Эд смеялся и едва не плакал одновременно. Такой большой, такой сильный и такой чувствительный. Пробитый новостью насквозь.
— Только попробуй! — я обхватила лицо мужа ладонями и сердито нахмурилась. — Вот только попробуй оставить меня одну!
— Никогда. Рит. Ни за что. — рвано дышал мне в губы, перемежая слова с горячими поцелуями. — Сто лет хочу. Прожить. Рядом с тобой. Любимая.
Конец.