— Ты как? — говорю тихо.
Денис открывает глаза. Поворачивается ко мне, не проявляя ни единой эмоции. Молчит, но спустя пару мгновений произносит:
— Могло бы быть и лучше, — усмехается.
— Как голова? — подхожу вплотную к единственной кровати в палате.
К руке Дениса подведена капельница. Монотонно капающая из бутылки жидкость успокаивает.
— Могла бы быть и лучше, — повторяется муж.
— Денис, — повышаю голос, но сразу сдуваюсь. — Я не хотела, чтобы так получилось, — кладу руки на железный поручень кровати. Смотрю на свои пальцы. — Но ты сам виноват!
— Рыжа, — Денис рычит. — Не начинай.
— В смысле? — вскидываю голову. — Ты пытался меня изнасиловать.
— Я лишь хотел взять то, что мне, как мужу, причитается, — в глазах Дениса плещется ярость.
У меня перехватывает дыхание. Не могу поверить, что он говорит серьезно. Я ждала извинений, почти была готова сама просить прощения. Но сейчас гнев поднимается из глубины души, снося все теплые чувства на своем пути.
— Ты слышишь, что несешь? — цежу я.
— Рыжа, не забывайся, я здесь по твоей вине, — Денис пытается привстать, но сразу падает обратно.
Снова чувствую себя виноватой. Он прав, выяснить отношения можно и завтра, а сейчас Денису нужен покой.
— Врач велел тебе не нервничать, — сама потихоньку расслабляюсь. Стараюсь дышать ровно. — Как думаешь, тебя отпустят? Все-таки сделка…
— Никаких сделок, — раздается за спиной.
Разворачиваю к доктору, вошедшему в палату. Нервы скручивает в жгуты. Из-за переживания кончики пальцев холодеют.
— Что-то не так? — мой голос дрожит.
— Удар был сильнее, чем мы изначально подумали, — доктор встает у противоположного края кровати. Смотрит на капельницу. Берет папку с тумбочки, стоящей рядом, что-то помечает. — Нужно наблюдение. Поэтому я настоятельно рекомендую Денису остаться еще хотя бы на сутки.
Округляю глаза. Паника растекается по венам.
— Еще на сутки? — шепчу.
Перевожу взгляд на мужа. Он, не мигая, смотрит в ответ. Не могу разобрать, что Денис чувствует. Но кажется, он злится. Сглатываю.
— Ну хотя бы не смертельно, — весело хмыкает доктор.
В сердце вонзаются сотни иголок. Вспоминаю, как буквально недавно сидела рядом с Денисом, почти поверив, что он умер. Липкие щупальца страха поднимаются по икрам.
— Все будет хорошо? — смотрю в упор на доктора.
В горле пересохло. Прокашливаюсь.
— Вот завтра и узнаем, — он пожимает плечами. — А сейчас Денису Владимировичу нужен отдых. Прощайтесь с мужем и езжайте домой, — доктор не отводит от меня заинтересованного взгляда. Ободряюще улыбается.
Я же не чувствую никакой бодрости. Поворачиваюсь к Денису.
— Может, мне остаться? — тянусь, чтобы взять его за руку, но тут же отдергиваю себя.
Кажется, в его глазах мелькает разочарование. Но я могу ошибаться. Мои эмоции сейчас в таком раздрае, что я вряд ли воспринимаю ситуацию правильно. Скорее, выдаю желаемое за действительное.
— Езжай домой, — грубо бросает Денис. Отворачивается.
— А если что-то случится? — надеюсь, что муж слышит в моем голосе волнение.
— Все уже случилось, — безэмоционально бросает он.
В висках начинает стучать. Я слишком напряжена. Мне бы самой успокоиться. Хочу остаться в палате, но Денису это не нужно, а навязываться я точно не стану.
— Тогда я поеду, — отдираю пальцы от поручня кровати. — Если что, звони.
Денис в самый последний момент поворачивается ко мне. Склоняет голову набок.
— Все будет хорошо, — вдруг тепло выдает он. — Мы завтра обо всем поговорим.
Благодарность расплывается в груди. По идее, это я должна поддерживать Дениса, но все равно признательная за его ободряющие слова.
— Всего доброго, — киваю мужчинам и быстро выхожу из палаты.
Волнение никак не хочет покидать меня. Кажется, зря я оставляю Дениса. Это неправильно. Дохожу почти до конца коридора, когда понимаю, что не могу уехать, не хочу оставлять Дениса одного. Тем более, это моя вина. Пусть я и оборонялась, но все равно, он здесь из-за меня.
Разворачиваюсь на пятках и шагаю обратно. Быстро подхожу к палате, поворачиваю ручку, когда слышу ничем не заглушаемые голоса.
— Зачем вы это сделали? — весело спрашивает доктор. — Ваше состояние прекрасное. Могли бы поехать домой.
Горло сдавливает ледяная рука. Что? Мотаю головой. Хмурюсь.
— Понимаете, — спокойно отвечает Денис. — У нас с женой сейчас кризис. Видите, ее волнует только моя работа. А так она будет переживать за меня.
— Ну вы даете…
На негнущихся ногах отхожу от палаты. Денис здоров. Зачем тогда он так поступил со мной настолько жестоко? Не верю, что ему хочется вызвать у меня волнение. Скорее, он жаждет моей паники. Грудь сжимает стальным обручем. Он решил поиздеваться надо мной! Козел! Снова направляюсь обратно к палате. Нет! Не спущу Денису это с рук. Я заставлю его извиниться за все.
Делаю несколько шагов, как меня останавливает вибрация телефона в сумочке. Нехотя тянусь внутрь. Время позднее, поэтому звонок должен быть важным. На экране высвечивается номер папы. Нехорошее предчувствие заставляет желудок сжаться. Тошнота подступает к горлу. Трясущимися пальцами смахиваю зеленую трубочку.
— Алло, — подношу телефон к уху.
