— Я сейчас тешу свое женское самолюбие, — подпирает подбородок кулачком. — Ты не с семьей, а со мной. Да, ты пожалел пьянь из прошлого, но для твоей жены это фиаско. И мне не стыдно, что я злорадствую.
— Вероятно, это фиаско, — запрокидываю голову и касаюсь затылком стены. — Как твой муж решился с тобой развестись? Как и что предшествовало этому?
Глава 34. У нас все хорошо
— Отдай телефон, — шипит Вера и тянет через стол руку, — дай я этому козлу позвоню и скажу, какой он мудила. Хуежник блядский…
— Протрезвеешь, — прячу смартфон, который отобрал у Веры, в карман, — позвонишь.
— Ладно, сыну можно позвонить?
— Нет, — достаю пачку сигарет. — Ты еле ворочаешь языком.
— Вали нахрен, — Вера обиженно отмахивается. — Задолбал. Нафига ты меня на работу ваще принял, а теперь еще тут сидишь? Катись к своей Лялечке.
Вскрываю пачку, вытаскиваю сигарету и неторопливо разминаю ее:
— Про развод ответишь, нет?
— Чо ты прикопался? — Вера кривится. — Развелись, потому что мудло. Потому что все на своем горбу тащила, а он по выставкам скакал. Творческая натура, — морщит нос, — нет, претензий к картиночкам его нет… Знаешь, какие мои портреты рисовал?
Сую сигарету в рот.
— Какие слова говорил, — подпирает лицо кулаком. — Тебе и не снилось.
— Любите вы красивые слова, да? — хмыкаю и щелкаю зажигалкой.
— Так они у него от души шли, — вздыхает. — В начале все от души шло, Гор. После тебя я просто офигела, как оно может быть. Это просто… Даже не верится, что все так было, а потом я залетела и по голове ударила реальность.
Затягиваюсь. Дым обжигает легкие.
— Хотя не ударила, нет… — качает головой. — Нихрена она не ударяла, Гор. Все очень незаметно пришло к тому, что он может послать меня на хуй. При сыне. Нет, я-то в долгу-то не оставалась, и сама часто перегибала, но… просто в какой-то момент видеть его не могла. Да еще эти натурщицы, — смеется. — Молодые, с маленькими аккуратными сисечками…
Вновь подливает себе мартини, кидает в бокал три оливки и опять смотрит на меня:
— По сравнению с ними я какая-то корова.
Замолкает, щурится и рычит:
— Сейчас ты должен сказать, что я еще ничего.
— На твои сиськи пол офиса пялится вечно, — пожимаю плечами. — Ты же их вываливаешь аж до сосков.
— Раньше они тебе тоже нравились, а потом ты на доску перешел.
— Началось, — выдыхаю густой дым.
— Может, у меня после это комплексы начались?
— У тебя и комплексы? Что-то незаметно, Вер, — усмехаюсь. — У нас в спортзале посещаемость повысилась, как ты туда начала ходить.
— Ну, — кокетливо улыбается, — у меня очень симпатичный костюмчик.
Присасывается к бокалу. Выпивает вермут до дна, вытряхивает в рот оливки. Жует, а я вновь затягиваюсь.
— Обосрали меня с ног до головы, из дома выпнули и теперь я тут на съеме живу, — отставляет бокал. — И еще обвинили в том, что я с тренером сына переспала.
— А ты переспала?
— Я трахаться люблю с чувством, Гор, — Вера хмыкает, — а в эти последние годы если меня кто с душой и трахал, то только жизнь. Во все щели, и сил на другого мужика у меня не было. Я своего пыталась вытянуть.
— Как-то невесело, Вер.
— Да, неприкольно, — кивает. — Да и тебе тоже неприкольно, я смотрю. О разводе, что ли, задумался? Как так? — подается в мою сторону. — А что такое? Скромная доска оказалась не той? Или новую досочку нашел?
— Я себя в последнее время диким дебилом чувствую, — глотаю терпкий дым.
— Почему?
— Я тебе не могу сказать. И относятся ко мне, как к дебилу, — цыкаю. — Понимаешь? И не прикопаться, потому что… — задумываюсь, как бы донести свою мысль, чтобы меня поняли, но ничего не выходит. — Дело в нюансах.
— Ничего, короче, не изменилось?
Я молчу и стряхиваю пепел в пустой бокал, прямо глядя на Веру:
— Жестко, Вер.
— И я сейчас про твоего отца, если что, — она щурится. — Он у тебя, если честно, всех дебилами считал. И собирал вокруг себя, Гор, дебилов.
— Жестко, — повторяю я.
— У тебя вообще семья бесячая.
— Но замуж ты за меня хотела.
— За тебя, Гор, — Вера тянется к бутылке, — а не за твою семью, а она шла в комплекте с тобой, — прямо смотрит на меня. — А Лялечка идеально вписывалась в вашу кодлу. Без обид.
Опять себе льет до краев бокала.
— Как пазлинка, — прищелкивает языком и отставляет бутылку. — Поэтому если будешь разводится, — поднимает бокал, — она останется в семье, а ты — нет. Тебя ждет развод со всей своей семьей. И теперь я думаю, — скалится в улыбке, — что мне-то повезло по сравнению с тобой, Гор. Ну, подумаешь мой хуежник сжег все мои портреты, обвинил во всех грехах, но наши родители в это говно не полезли и вообще в стороне стояли и офигевали от наших диких страстей.
И Вера права. Ляля вросла в мою семью, стала ее частью и переняла все ее оттенки, как хамелеон. И она останется в ней, а я хочу выйти.
Но правда в том, что Ляля не пойдет за мной, не послушает и будет до последнего сидеть в болоте, в котором я гнию годами. Мне ее не вырвать, потому что нечего предъявить.
Короче, дебил я.
