Я зашла в кабинет Тога. Наркобарон, как обычно, просиживал свои яйца за огромным позолоченным столом, дымя зловонной сигаретой. Перед ним неизменно стояла машинка-арифмометр – Тог без конца считал свои сбережения. По краям стола располагались испитые бокалы дорогого портвейна.
Увидев меня, наркобарон сощурил покрасневшие глаза, подозрительно посмотрел на мое разбитое лицо, но вопросов задавать не стал, сразу перешел к делу:
– На этот раз цель – человек. Он в долгах и уже полгода кормит нас завтраками. Мое терпение не резиновое. Зачистку сделать быстро, этой ночью. Мне говорили, что он собирается бежать. Выглядит непримечательно: короткие светло-русые волосы, одевается в нищенский ширпотреб, домой приходит только переночевать и то через раз. В общем, работа плевая, оплата после.
– Это всего лишь человек, я сделаю работу за пару часов, почему оплата в конце?
– Потому что я так сказал, – снова затянувшись, он указал на дверь. – Иди. Детали в записке под шестым столиком у Хенгеля.
Таков бизнес порта. Не нравится – не берись за заказ. Но отказавшихся особо не жаловали. Все хотели иметь дело с постоянными наемниками, а не менять их как перчатки – это вопрос репутации.
Крыса, которая берется за любую работу, – хорошая крыса, что имеет хлеб и кров.
Крыса, которая воротит носом, – умрет с голоду на помойке.
Все просто.
Оказавшись в старом баре, я с непринужденным видом подошла к тому самому облезлому столу и, приподняв его, обнаружила сложенную записку. Положив ее в карман старых брюк, краем глаза заметила, что Хенгель сегодня выглядел грустнее обычного. Последние несколько месяцев на человеческом старике не было лица. Мы частенько любили потравить друг другу анекдоты или поделиться морскими сплетнями, но последнее время бармен будто захворал.
Хенгель – единственный, с кем я могла непринужденно поговорить о погоде, новостях, инновациях мира людей и прочей ерунде. Мы не были друзьями – просто любили поговорить «ни о чем». Не будь его, я бы превратилась в животное и со временем забыла бы живую речь.
Бармен, как всегда, натирал пивные краны, пропадая в своих мыслях. Все в этом заведении пахло стариной человечества. Бары, все как один, украшали настенной каменной плиткой серо-коричневого цвета, и заведение Хенгеля не стало исключением. Только огромная коробка, транслировавшая черно-белые передачи, выделялась на фоне затхлой атмосферы.
– Старик Хенгель снова мечтает о пенсии? – задорно спросила я, усевшись на барный стул.
– Тебе как обычно? – Он потянулся за бокалом, чтобы налить привозного солийского пива.
– Нет, у меня скоро задание, после возьму пару кружек.
Он поставил бокал обратно и снова принялся натирать краны.
– Все еще работаешь на этого бандита? – Хенгель тяжело выдохнул. – Видел, как ты наклонилась к ножке стола… Элен, тебе давно пора поменять место поисков белого города.
Да, мы не были друзьями, но один секрет я все же поведала ему: по пьяни проболталась про свою мечту.
– Портовые ищейки в погонах только и делают, что пытаются подловить тебя, – тревожно продолжал Хенгель. – Я слышал их разговоры… Здесь каждый второй полицай знает, что ты местная…
– Убийца?
– Крыса, – бросил он.
Я не любила поднимать эту тему.
Людская семья растила нас с Делианом по человеческим принципам. Удачное стечение обстоятельств, что нас вообще смогли «пристроить» к взрослым. Брошенные эфилеанские дети никому не нужны. Но сказка длилась недолго – ровно до семи лет. А дальше, спустя три года голодания и скитания по улицам, я коснулась протянутого мне ножа и стала орудовать им за деньги. Выполняла приказы, чтобы не сдохнуть от голода.
Я никогда, ни разу в жизни не убила по собственной воле, только пытала и то в большинстве случаев языкастых ведьм. Однако еще до того, как моя рука лишила кого-то жизни по приказу, с первых дней на окраине порта те, кто замечал красные пряди, торчащие из-под платка, все как один клеймили меня убийцей. Просто за то, что я есть.
«Как бы называл меня брат, будь он рядом? Делиан, кто же я?»
– Чего призадумалась? – спросил Хенгель.
– Вспомнила времена, что уже не вернуть.
– Опять брат?
– Он не обрадуется, узнав, кем я стала.
Хенгель не отозвался, потупив взгляд.
– Черт с этим всем! – вскрикнула я. – Чутье крысы подсказывает, что я уже близка к истине. Недавно я слышала от одного наемника про Кампус. Пока рано уходить.
– Я поставил бы пару зеленых купюр на то, что ты его не найдешь, – ехидно отозвался бармен.
– А я бы поставила, что найду! Вот увидишь, противный ты дедулька, я его найду!
– Эх… Девчонка, не слушаешь ты меня, а зря!
– Не злись, Хенгель. У меня простое задание. Цель – человек. Как управлюсь, приду к тебе за пенным. – Похлопав по барной стойке и спрыгнув со стула, я поправила платок и попрощалась со стариком. Однако, двигаясь в сторону выхода, продолжала думать о только что сказанных им словах:
«…Элен, тебе уже давно пора поменять место поисков Кампуса…»
«Нет, старик, еще не время. Я знаю, что истина уже на пороге! Скоро я выведаю координаты белого города, вот увидишь!»
