Держа в руках огромный мешок драгоценностей, я встала перед выбором: оставить эти вещи себе или продать и отдать деньги Хенгелю, чтобы тот смог расплатиться с долгами? Любой эфилеан в здравом уме забрал бы все себе, но тогда старик Хенгель продолжит без выходных трудиться в баре, окончательно посадит здоровье и умрет. В итоге в этом гребаном порту не останется никого, с кем бы я могла просто поговорить… Совсем никого.
Через пару дней старик получил посылку, набитую дешманским барахлом. Мой посыльный хорошо работал и… шпионил, если меня не было в порту. Он рассказал, как Хенгель удивился, а после, покопавшись в коробке поглубже, обнаружил пачки зеленых купюр и записку от незнакомца:
Поговорив с Тогом, я взяла две недели выходных, чтобы исследовать окраины и собрать побольше информации о Кампусе, так как в последние месяцы слухи о «беженцах» разносились все чаще.
На месте Лысоеда мог оказаться любой эфилеан. Кто угодно. И я поступлю с ним так же, если тот позволит себе издеваться над беженцами и поливать дерьмом Кампус.
Я все еще двигалась к своей мечте, искала место мира и понимания: город, где меня примут, несмотря на историю, написанную предками, и на воспоминания о боли, оставленные сожженными эфилеанами. Где примут такую, какая есть.
И я пойду на все, чтобы добраться туда.
Все ради мечты.
Определение: Шанайский пир – процедура поимки нарушителей закона в порту Шосс на Джелида-ден.
Дул прохладный ветер. Игривый, ласковый, он не срывал платка с головы, только дарил приветственные прикосновения. Под ногами расстилалась серая брусчатка, а яркие лучи солнца освещали окружающее нас величие. Величие – именно так можно было описать одним словом это место. Оно огромно и прекрасно!
Вокруг гудела жизнь: толпы эфилеанов спешили по своим делам, издалека доносились крики и какие-то хлопки – звуки, как во время тренировки. Как выяснилось, эфилеаны разных видов жили здесь бок о бок, работали, учились, тренировались и отдыхали. Белые стены Кампуса скрывали внутри самый настоящий людской город, который населяли порождения природы.
«Брату здесь понравится!»
Мы, эфилеаны, могли находиться и в мире людей. Однако, расхаживая по городским улицам, всегда выделялись повадками, одеждой, а волки и ведьмы так еще и запахом: от одних несло тиной и болотом, сколько их ни мой, от вторых – собачьим запахом и потом. К тому же жить среди людей было противозаконно: люди и эфилеаны могли находиться вместе только на таких нейтральных территориях, как Шосс. В людских городах эфилеанов по закону быть не должно.
Но здесь по улицам расхаживали огромные смуглые эфилеаны земли, в переулках можно было заметить бегущих эфилеанских волков, а центральную мостовую очищали эфилеаны воздуха простыми движениями рук, словно дворники без метел. Эфилеаны воды лениво поливали цветочные клумбы, а ночнорожденные носили тяжелые строительные балки и другие неподъемные материалы.
Кирпичные и деревянные здания, смотровые, базары, пабы, зеленые зоны – все, как у людей. Несмотря на то что эфилеаны по зову природы отвергали человеческие технологии, какую-то часть их изобретений мы все-таки использовали в быту. Хотя Кампус явно не дотягивал по уровню цивилизации до бетонных джунглей – больших городов. Атмосфера здесь напоминала поселения людей столетней давности: по улицам вместо машин ездили кареты с запряженными лошадьми, некоторые деревянные сооружения пахли затхлостью, а на паре перекрестков, что мы успели пройти, воняло канализацией, как и в те годы.
– Берегись! – крикнул смотритель, резко дернув меня за рукав. Я пошатнулась. Мимо нас, словно дикий порыв ветра, промчался посыльный эфилеан с сумкой, набитой письмами. – Смотри по сторонам! Посыльный смотреть не будет – сразу снесет. У него строгое расписание, – добавил он, и я заметила, что речь смотрителя имела явные оттенки арианского шипящего языка, но и местный давался ему хорошо.
– А что, телефонных будок тут нет?
– Нет. Дон не стал настолько уподобляться людским изобретениям.
Смотрители, что-то вроде местных полицейских, стояли в голубой форме на постах. Детали костюма – черные пуговицы, высокие стоячие воротники и бархатные вставки на манжетах – выглядели вполне солидно. Статно. Смотрители сразу выделялись на фоне жителей, создавая ощущение порядка на оживленных улицах. В основном на постах я успела увидеть гигантских эфилеанов земли и темных жнецов. Это было ожидаемо: жнец, воплощающий саму смерть в эфилеанском обличье, заставлял дрожать живых от одного своего вида так же, как и верзила-камнекрушитель.
– Инар сто девятнадцатый! – крикнул мой сопровождающий одному из смотрителей. – С тебя мховые настойки, не забудь!
– Двести восемьдесят шестой, – крикнул тот в ответ, помахав рукой. Форма небесного цвета была ему явно велика – рукава болтались ниже кистей. – Я все равно перепью тебя! – Инар кичился перед другими стражами.
– Ну да, ну да.
– Шита́а со ба! [5]
