– Шита́а со ба шта! [6] Мелюзга. – Мой сопровождающий смачно харкнул на брусчатку и тут же словил угрожающий взгляд эфилеана воды, вероятно, дежурного уборщика.
Наблюдая за атмосферой прошлых столетий, я с ноткой грусти осознала, что такое человеческое изобретение, как черно-белый телевизор, который я видела в Шоссе, здесь, вероятно, отсутствовало. Но с этой мыслью я почувствовала необъяснимую тревогу. Все здесь было и без того слишком человекоподобно.
«Топь его… Кампус населяют не люди, а эфилеаны, потому… уж слишком красиво. Пусть даже и без телефонных будок и телевидения».
– Привыкнешь. Мы все привыкли к этому. – Мужчина заприметил, как я рассматривала округу, и снова недовольно дернул меня за рукав.
Мы поспешили выполнить все пункты из проходного списка, соблюдая такое количество формальностей, будто я вступала в какой-то шпионский отряд. И все шло по плану, пока наш спешный путь не прервал рев, доносящийся со стороны жилых построек. Туда мигом кинулись два дежурных смотрителя, но никто из прохожих, кроме меня, даже не обратил внимания на крик.
– Что случилось? – спросила я у сопровождающего.
– Не смотри, – сквозь зубы пробурчал он, подталкивая меня, вынуждая продолжить путь.
Вскоре из-за угла выволокли двух искаженных эфилеанов. Шосс… Они были изуродованы химией ведьм. Мутация тела – побочные действия гнильных отваров. Руки одного из эфилеанов покрывали синие волдыри, половина из них кровоточила гнойной слизью. Второй захлебывался пеной изо рта.
– Я сказал: не смотри, – уже грубее повторил сопровождающий.
– Их отравили! Нужно помочь.
– Смотрители делают свою работу.
Снова раздался рев. Искореженный эфилеан неистово верещал, почесывая волдыри и цепляясь трясущимися руками за смотрителя, пока тот волок его по брусчатке.
– Черный рынок заплатит за это! – рявкнул второй, пока смотритель заламывал ему руки.
– Про что они говорят? – пытливо спросила я.
Смотритель нахмурил лохматые брови и возмущенно закричал:
– Да сколько еще повторять, дикарка? Не смотри туда и не задавай вопросов.
– Но они ведь горожане!
Состояние искореженных эфилеанов ничуточки не смутило смотрителя. Его поведение вызывало не меньше вопросов, будто он видел такое каждый день.
– Арейна Шаата́… [7] – прошипел смотритель. – Слушай меня и не связывайся с мусором из подполья, чтобы подобного не произошло и с тобой.
Крики стихли, нарушители порядка скрылись с глаз с эскортом в форме, и мы продолжили путь, однако тревожное послевкусие от увиденной картины осталось где-то в подкорке.
Смотритель рассказал про базовые правила города. По закону Кампуса прибывшие сюда получали скромное жилье и небольшую сумму на первое время. Новичку давался месяц, чтобы позаботиться о своем рабочем месте.
– У нас дел невпроворот, – бурчал эфилеан. – Нужно зайти в штаб своего вида и заполнить анкеты. Далее, попав в списки, новобранец должен найти свое место – город не смог бы вырасти до таких размеров, питаясь одним энтузиазмом Дона и его желанием мира. Каждый вносит свой вклад, так что не затягивай с адаптацией.
– Когда пойдем?
Он достал часы на цепочке и недовольно выдал:
– Завтра. В штаб уже не успели. Больше пялься на прохожих, так вообще неделю провозимся!
Поднявшись на седьмой этаж жилой постройки, смотритель распахнул дверь квартиры.
– Располагайся, – по-хозяйски сказал он, заходя вместе со мной.
Все было скромно: небольшой коридор, стены пастельных тонов, кровать, кресло, шкаф, старая печь вместо плиты.
По словам смотрителя, у земных элементалиев в домах находились рассады и оранжереи. У элементалиев воздуха на окнах были установлены ветряные мельницы, которые они использовали, чтобы экономить на электричестве. Несложно предположить, что в домах элементалиев воды не было кранов.
В воздухе витал запах свежей краски, сваренной ведьмами. Я провела рукой по шершавой стене.
– Еще не отпустила хватка Бездны страха? – полюбопытствовал мой сопровождающий.
– Да. Будто это все не взаправду, и в любой момент сюда кто-то вломится и начнется резня.
– Мои прошлые эфилеаны говорили так же. Все как один. Некоторые даже падали на колени посередине комнаты и заливались слезами.
– Джелида, тебя это забавляет? – я бросила на него осуждающий взгляд.
– Нет. Но мне это кажется диким. Многие смотрители не покидают стен белого города с его основания. Мы забыли, что значит быть животными. В открытом мире есть бог – природа, в Кампусе мы отказываемся от прошлого бога и принимаем нового – Дона.
– Дон – барьер, пусть и в преклонном возрасте. Глупо называть богом обычного эфилеана.
– Местные так не считают.
Больше смотритель не придирался к моим словам. Он сообщил время завтрашней встречи и молча ушел, оставив меня знакомиться с новым жильем.
Опустившись в мягкое и скрипучее кресло, я рассматривала стены и мебель, вдыхала новые запахи. Словно животное, которое пыталось приспособиться к новому убежищу. В комнате не было свечей, вместо них – керосиновые лампы, на подоконнике стоял горшок с декоративным растением, а на окнах висели шторы из ведьминских тряпок.
