— Говорят, она была голой, связанной и с какой-то тряпкой на голове, на поводке то у одного, то у другого свободного человека, — не отставал от меня Марсий.
— Хм, такое впечатление, что описывают рабыню, — хмыкнул я.
— Действительно, очень похоже, — признал он.
Мы услышали, что лодки пришвартовались к сваям под мостками, позади нас.
— Лично я подозреваю, — заметил Марсий, — ни одна женщина на колу не сидела.
— Интересная гипотеза, — допустил я.
— Если это верно, — продолжил он, — то Леди Клодия, которая, как я подозреваю, скрывается где-то здесь, скорее всего в лохмотьях Публии, все еще имеет право с нетерпением ожидать своей казни.
Я видел, что женщина, большие пальцы которой были зажаты в наручниках, теперь стояла на коленях с головой, прижатой к камням пристани. Шнур, свисавший с ее проколотого носа, лежал около головы. Ее хозяин пристроился сзади, нетерпеливо используя свою невольницу. Запястья женщины были подняты над спиной, ее пальцы, кроме зажатых больших, дергались, открывались и закрывались. Закончив с ней, солдат потянул за поводок, заставив взвизгнувшую от боли в проколотом носу пленницу вскочить на ноги и поспешить за своим владельцем.
— Разве Вы так не думаете? — осведомился Марсий.
— Они собираются в конце прохода, — указал я на более важные в данный момент обстоятельства.
Я услышал, как позади нас застучали топоры, врубаясь в дерево свай, на которых держались мостки.
— Разве Вы не думаете так? — повторил палач свой вопрос.
— Я смотрю, Вы очень целеустремленный товарищ, — проворчал я. — Мне редко приходилось сталкиваться со столь рьяной преданностью своим обязанностям
— Для меня совершенно очевидно, что раз уж Вы не казнили ее, — сказал Марсий, — то Вы не хотели видеть ее сидящей на колу. При этом Вы послужили Форпосту Ара, независимо от того, какой именно Домашний Камень считаете своим. И по этой причине я сейчас стою рядом с вами, и могу, не считая себя виновным, в данный момент уклониться от своей очень неприятной, но ясной обязанности, в этом вопросе.
— Я не понимаю, — сказал я. — Извините.
— Но если нам удастся выжить, — продолжил он, — надеюсь, Вы понимаете, что мы должны попытаться арестовать заключенную и проследить, чтобы приговор, наложенный на нее, был приведен в исполнение, даже если это означает только груз на ее лодыжках и заостренную оглоблю на пирсе.
— Косианцы! — заорал я, вскидывая щит к груди, встречая первый штурм.
Что было дальше помнится смутно. Щиты и мечи, звон стали о сталь, воинственные криками и площадная брань. Вшестером, я, Марсий, седой воин, и трое стражников пришедших в камеру, приняв на себя удар косианцев, врубившихся в наш жидкий строй с разбега и отбросивших нас на мостки, мы приняли на себя этот первый самый яростный натиск, изо всех сил пытаясь удержать проход, ведущий к пирсам.
