Он так и стоял, прижимая меня к дереву своим телом, а во мне будто в миг закончились все ресурсы: и моральные, и энергетические, и физические. Я чувствовала себя выжатой, опустошённой и почти неживой. Хотелось просто упасть на землю, закрыть глаза и лежать, не двигаясь. Хотелось отключиться от всего, забыться, уснуть… Но я даже этого не могла сделать, ведь меня продолжал удерживать Корн. Тот самый Корн, который однажды вышвырнул меня из привычного уклада, а теперь угрожал арестом, лишением диплома и даже казнью. А я… ничего не могла ему противопоставить. Ничего.
В горле защипало, к глазам подступили слёзы, и сдерживать их я не собиралась. Пусть видит, что я тоже живой человек. Пусть знает, как мне обидно и горько. Пусть уловит хоть отголосок моих эмоций, моей души… ведь своей у него, судя по всему, нет.
И вдруг он чуть отстранился – буквально на самую малость, да и то лишь для того, чтобы посмотреть мне в лицо. Ощутив прикосновение его тёплых пальцев к моему подбородку, я сглотнула и дёрнула головой.
Вот только вместо того, чтобы убрать руку, Корн передвинул её к моему затылку, зарылся пальцами в волосы и слегка помассировал. По моей шее пробежали мурашки – не то приятные, не то раздражающие. Я снова дёрнула головой, и вдруг Корн приблизил своё лицо к моему, провёл носом по щеке и зашептал, почти касаясь губами моего уха:
– В тебе слишком много эмоций. Их нужно выпустить, иначе ты натворишь глупостей, которые потом будет невозможно исправить.
От его шёпота у меня сбилось дыхание, а когда он вдруг прижался горячими губами к моей шее, я вздрогнула и ошарашенно застыла.
– Что ты делаешь? – проговорила, совсем перестав его понимать.
– Помогаю тебе, – ответил он и снова поцеловал, но теперь у самого уха.
– Прижимая меня к дереву? – мой голос звучал сипло, но я больше не пыталась освободиться.
– Отпусти себя, – его шёпот стал томным. – Чего тебе сейчас больше всего хочется?
– Придушить тебя! – выпалила уверенно, но не сделала ровным счётом ничего.
– За это тебя накажут. Придумай что-нибудь другое, – проговорил он
И продолжил целовать мою шею. Спустился чуть ниже, прямо к напряжённо бьющейся жилке, чуть прикусил и сразу провёл по этому месту языком. У меня ослабли ноги, а безвольные руки отказались отталкивать этого отвратительного наглого мужчину, который сейчас почему-то дарил очень приятную ласку.
Прикрыла глаза, всецело отдалась удивительно острым и вместе с тем сладким ощущениям. И вдруг поняла, что мне действительно становится легче. Вот только бушующие внутри разрушительные пожары злости и ненависти теперь будто изменили градус, но не мощь. Казалось, во мне переключился тумблер, превратив негатив во всё больше нарастающее… возбуждение. Забытое. Непонятное. Слишком острое. Такое, какого не испытывала ни разу в жизни.
И, когда Корн, перестав ласкать мою шею, снова посмотрел мне в глаза, я окончательно поняла правила затеянной им игры. Но, вместо того, чтобы оттолкнуть, потянулась вперёд и поцеловала его в губы.
Он опешил, явно не ожидая от меня такого выверта, но на поцелуй ответил. Вот только целовал сдержанно, медленно, одними губами, а мне было этого слишком мало. Я хотела, чтобы он сгорел в сжигающем меня пожаре, чтобы ощутил всю его силу, потому решила бить противника его же оружием.
Оторвавшись от его губ, поцеловала в гладко выбритый подбородок, переместилась к шее и чуть прикусила. Мне совсем не хотелось чувствовать себя жертвой его игры. Пусть же теперь жертвой станет он, сам ведь сказал, что мне нужно сбросить энергию безопасным способом.
Далтер отпустил меня и так резко отстранился, что я едва не упала. Благо рядом было дерево, на которое легко опёрлась спиной.
– Ты играешь с огнём, Мика, – сказал он, оставив между нами расстояние в шаг.
– А ты – нет? – спросила дерзко и зло. – Хотя о чём я? Ты же можешь лишь пугать и угрожать. Даже сейчас начал ласкать меня только для того, чтобы обескуражить. Выбить почву из-под ног. А когда дело запахло чем-то серьёзным – сразу отступил.
– Хочешь, чтобы я довёл начатое до конца? – с угрозой бросил он, подавшись чуть вперёд. – Отымел тебя прямо под этим деревом? Я давно не мальчик, Мика. Для меня поцелуй – прямая прелюдия к сексу. И не сомневаюсь, что, если только сделаю это сейчас с тобой, завтра ты возненавидишь меня с новой силой.
– То есть ты настолько в этом деле плох? – проговорила с желчной иронией и тоже чуть сдвинулась вперёд.
Теперь между нашими лицами осталось чуть больше десятка сантиметров, но мы не спешили их преодолевать. Вокруг было темно, я не могла рассмотреть выражение глаз Корна, но зато отчётливо чувствовала, как всё сильнее вибрирует между нами окружающая энергия.
И вдруг вместо того, чтобы ответить на мою дерзость словами, Далтер снова прижал меня к дереву, навалился всем телом и оказался так близко, что я очень явно ощутила твёрдость его желания.
