– Это я сварила оборотное зелье для девушки, которая изобразила тебя в постели с твоим однокурсником. Далтер лишь дал мне каплю твоей крови, – призналась Фари на выдохе. – Прости, Мика. Я тогда сделала большую глупость. Думала только о себе. Мне казалось, что ты не подходишь Тейну, что он обманывается на твой счёт и из-за тебя не замечает моих чувств. Я была уверена, что ты – единственное препятствие на пути к нашему с ним счастью. Именно я сообщила Корну о вашем романе, попросила его глубже навести о тебе справки. Хотя он уже тогда знал, кто твои родители, но действовать начал лишь после моей просьбы. Я не сомневалась, что поступаю правильно. И только когда ты уехала… а Тейн бросился во все тяжкие… когда я увидела тугую тёмную боль в его глазах, которая и не думала проходить… то поняла, что совершила ужасную ошибку.
Так и держа в руках скомканный плед, я села на кровать и растерянно посмотрела на Фарису. А вот ведьма теперь будто боялась поднять не меня глаза, разглядывала кота на своих коленях и казалась напряжённой, словно сжатая пружина.
В комнате повисла густая тишина, будто в ней не было сейчас ни одной живой души. Хотя… моя точно пребывала в этот момент где-то в прострации, а Фариса выглядела так, будто её смертельно придавило чувством вины.
– То есть ты явилась ко мне, потому что тебя мучает совесть? – спросила я спустя несколько минут молчания. – Увы, ты опоздала минимум на три года. Поезд давно ушёл.
– Но вы же любите друг друга! – выпалила она, подняв на меня покрасневшие от нервов глаза. – Значит, ещё можно всё исправить! Я признаюсь во всём Тейну, разорву нашу помолвку, даже с Корном поговорю. Поручусь за тебя. Всё наладится. Вот увидишь.
А у меня в горле от её слов встал ком, и так захотелось просто закричать, ударить ногой по стене или даже отправиться на полигон и активировать там несколько разрывным артефактов, чтобы от звуков взрывов содрогнулась академия. Чтобы хоть так дать выход тому кипящему клубку эмоций, что сейчас нарастал внутри.
Но вместе с этим острым чувством пришла и холодная апатия – настолько сильная, что умудрилась даже погасить гнев. Она вылилась на сознание ведром грязной ледяной воды, уж больно напоминающей помои. И вместо радости от щедрого предложения Фарисы я теперь чувствовала, словно меня сначала бросили в выгребную яму, а потом подали руку и предложили отправиться на бал.
– Скажи, Фари, – проговорила я, тщательно подбирая слова, – зачем это лично тебе, да ещё и сейчас. Признайся, коль уж решила явиться с повинной.
Она стиснула кулаки. Медленно втянула носом воздух, так же медленно выдохнула и ещё ниже опустила голову. Я думала, что ответа на свой вопрос не услышу, но ведьма вдруг собралась с силами, расправила плечи и прямо встретила мой взгляд.
– Он не любит меня, – сказала Фариса. – Точнее, любит, но как подругу. Наша помолвка состоялась только для того, чтобы ведьмы ковена приняли Тейна, помогли защититься от покушений. Но оказалось, что здесь они бессильны. Я глупо надеялась, что, когда стану его невестой, он разглядит во мне девушку. Всё ждала, что у него проснутся ко мне настоящие чувства. Увы, этого не случилось. Между нами ничего нет и не будет. Я решила, что останусь его невестой до момента поимки злоумышленников, а потом официально объявлю о разрыве.
В её глазах стояли пустота и обречённость. Я видела, что она в полной мере осознаёт, что совершила ошибку, и действительно готова на многое, чтобы её исправить. Да, Фари наверняка могла бы помочь мне помириться с Тейном, вот только… у меня не было никакой уверенности, что я действительно этого хочу.
Прошло три года. Мы с ним стали другими, на многие вещи теперь смотрим иначе, в том числе и на отношения. Как там сказал Корн? «Сейчас вы уже та влюблённая девица, которая живёт в своих розовых грёзах»? В точку.
Нет, меня всё ещё будоражил Артейн, его взгляды, его прикосновения. Но теперь я стала видеть и другое: его импульсивность, безответственность по отношению к своей безопасности, его твердолобость и даже некую наивность. А ещё после вчерашнего разговора я поняла, что Тейн эгоистичный, незрелый олух.
Прошлым вечером он говорил, что до сих пор любит меня. Вот только ни в тот момент, ни позже я не смогла прочувствовать суть этих слов. А ещё поняла, что сама уже не чувствую к нему ничего из того, что было раньше. Ни восхищения, ни трепета, ни нежности. Да, осталось лёгкое влечение, ну, и внешне он мне вполне симпатичен. Но любви больше нет.
Когда она умерла? Вряд ли вчера. Скорее всего, это случилось давно. А я просто продолжала глупо думать, что в моём сердце есть возлюбленный. При встрече с ним все мои прошлые чувства всколыхнулись, вспенились, попытались восстать… но были упокоены открытием правды и простым осознанием реальности.
