Тейн так долго считал меня предательницей… а по сути предал меня именно он. Предал наши чувства, когда поверил в организованный спектакль и не попытался разобраться. Предал моё доверие. Предал мои надежды. При первом же сомнении он просто от меня отвернулся, решив, что я способна на измену. А значит, никогда меня по-настоящему не знал.
– Он и меня не любит, – ответила я на слова Фарисы. – Если любил бы, нашёл… хотя бы для того, чтобы поговорить. А он просто вычеркнул меня из своей жизни.
– Он очень страдал, – проговорила Фари, стараясь его оправдать. – Ему тяжело дался ваш разрыв.
– Вместо того, чтобы разобраться в случившемся, он упивался собственной обидой. Очень по-мужски, – иронично бросила я, качая головой. – Но знаешь, Тейну простительно. Ему тогда едва двадцать исполнилось. Мальчишка совсем. Но и у меня жизненного опыта было не больше. Вот мы и прыгнули в омут первой любви, как два блаженных. А наша любовь разбилась о первое же препятствие.
Я опустила голову, посмотрела на зажатый в руках кончик пледа и вдруг поняла, что больше не чувствую злости, только какую-то правильную опустошённость.
– Сейчас он другой, – вздохнула Фари.
– Ну, и я другая. И нам с ним не по пути.
– Почему? – спросила она в недоумении.
– Потому что у меня родители – государственные преступники, а он наследник престола. Сейчас я понимаю, что у нас нет и не могло быть будущего. Да и не хочу я жизни принцессы. Не по мне это. Мы играли в любовь, нам было хорошо вместе. Но теперь я выросла из той игры, а скоро вырастет и Тейн.
– Звучит цинично, – покачала головой Фариса.
– Я бы сказала, прагматично и реалистично, – ответила ей с лёгкой улыбкой.
А потом поднялась, встала перед Фарисой и протянула ей руку. Она посмотрела на этот жест с полнейшим недоумением и перевела взгляд на моё лицо.
– Я тебя прощаю, – сказала я, глядя ей в глаза. – Тогда все ошиблись. Ты, Тейн, я. Хотя мне выбора-то не оставили. Даже Корн ошибся, хотя никогда этого не признает. Но нам всем нужно оставить ту историю в прошлом и жить дальше. И прими совет, Фари, отпусти Тейна из своего сердца. Не ко мне, а вообще. Не нужно ждать любви там, где её нет. Ведь где-то точно живёт тот, кто действительно сможет полюбить тебя всей душой… и которого ты будешь любить не меньше. Твой мужчина.
– А ты… уже встретила своего? – спросила она, сжав мою протянутую ладонь.
– Нет, – заверила я без малейших сомнений.
А в мыслях против воли всплыл вчерашний вечер, шершавый ствол дерева, сильное мужское тело, мягкие, но властные губы и безумный вихрь запретного желания. Пришлось даже головой тряхнуть, чтобы сбросить навеянное воспоминаниями наваждение.
Вот уж точно глупость несусветная! То, что было между мной и Далтером – ошибка, провокация, порыв, и не более. И ничего подобного больше не повторится. Ни ему, ни мне этого не нужно. Вчера мы просто… заигрались. Сорвались. А потом он мне ещё и гадостей наговорил!
Когда я снова посмотрела на Фарису, она почему-то старательно прятала улыбку и больше не выглядела такой виноватой и растерянной.
– Ты права, Мика, – сказала она. – Не сойдя с одной ступеньки, нельзя перейти на другую. И я… признаюсь Тейну в том, что сделала. Да, скорее всего после этого потеряю друга, возлюбленного, но зато моя совесть будет чиста. И знаешь ещё что, мне кажется, тогда Корн был единственным, кто из нас всех поступил правильно. Будто действительно знал наперёд, что будет. Просчитал все варианты. Учёл даже то, о чём мы с тобой не можем знать.
– Он лишил нас права самим сделать свои ошибки. Совершил их за нас, – бросила я ровным тоном. – Вот его я прощать точно не собираюсь, хотя ему плевать на моё прощение. И давай на этом закроем тему.
Едва я сказала это, лежащий на коленях Фарисы кот резко спрыгнул на пол и направился к двери.
– Мне пора, – проговорила Фариса, проследив за ним взглядом. – Спасибо за разговор. У меня на душе стало легче.
– И у меня, – я улыбнулась. – Даже больше никого не хочется прибить. Только Корна.
– Далтер сложный человек. Мне кажется, даже он сам себя до конца не понимает. Но знаешь, Корн ни разу не отказал мне ни в помощи, ни в совете. Да и тебя не бросил на произвол судьбы, организовал перевод в эту академию, заметь, лучшую на континенте. А ведь мог просто отправить в ссылку.
Она дошла до двери, нажала на ручку и обернулась.
– Если к Тейну у тебя действительно не осталось чувств, скажи ему об этом. Это будет честно.
Вот странно получается, я ведь сама считала, что люблю Тейна, что он моя судьба, пока меня не начали настойчиво к нему подталкивать. Корн, Фари… мама. И лишь теперь, когда стало ясно, что при такой поддержке у нас точно появится шанс быть вместе, я поняла, что не хочу этого.
Фари уже почти открыла дверь, как вдруг раздался протяжный «Ма-а-а-у», в котором явно слышалось предупреждение, даже я его уловила.
Мы с Фарисой вместе уставились на сидящего у двери кота. Он казался напряжённым, передней лапой прижимал к полу торчащий из-под двери небольшой конверт, и выглядел так, будто поймал и держит за хвост опасную тварь.
