— Элли сказала мне, что у тебя снова была стычка с соседской девчонкой, — проворчал он, и каждый мускул в моем теле напрягся. — Не вмешивай ее в наши дела, Ноа, — прохрипел он, прежде чем бросить на стол мятый коричневый конверт. — Не давай мне повода вмешиваться.
— Не буду.
Я подождал, пока он выйдет из кухни, прежде чем положить конверт в карман. ****
Я проснулась поздно в школу с адской головной болью, едким привкусом во рту — знаете, как бывает, когда во сне проглотил паука — и думаешь «где я, черт возьми».
Я чувствовала себя грязной из-за неестественно теплой погоды.
Мой желудок был в судорогах, а мой долбаный разум не замедлится.
Я надеялась, что это симптомы первого дня в школе, а не черта характера, которую я развивала, потому что мне совсем не нравилась эта тревожная версия меня.
Фу. Звук отвратительного голоса дяди, поющего в унисон, прогремел в моих ушах, заставив меня содрогнуться от стыда.
В пятьдесят шесть лет у моего американского дяди Максимуса Джонса — он же Макс — было две большие любви в жизни. Его работа и его племянница — я.
Мы были вместе с тех пор, как мне было четырнадцать, и мои родители попали в аварию по дороге домой после ночной прогулки по городу.
Дядя Макс немедленно уволился с работы в Штатах и переехал на Эмералд Айл, чтобы присматривать за мной, когда мама умерла, а папу обвинили в вождении в нетрезвом виде, что привело к гибели людей.
Я навещала отца всего несколько раз после похорон мамы. Последний раз я навещала папу в мае, за день до нашего отъезда. Он все еще был сломленным, три года спустя, и это все.
В каком—то смысле мне было невероятно жаль отца, но огромная часть меня считала, что было бы справедливо, если бы он все еще страдал.
В конце концов, именно он решил рискнуть и сесть за руль в нетрезвом виде. Именно он отнял у меня мою мать.
Я не могла смириться с этим, и четырехлетний тюремный срок не вернет маму.
Но дядя Макс был замечательным в тот период моей жизни и сделал период скорби максимально легким для меня. Он принял должность в отделении неотложной помощи в Голуэе и взял на себя аренду дома моих родителей в Хедфорде, так что я могла ходить в ту же школу и находиться в знакомой обстановке.
Я всегда думала, что это довольно круто для кого—то: просто встать и пойти, когда кто—то в тебе нуждается. Но мама и Макс были невероятно близки.
Мама, которая была на двенадцать лет моложе, практически воспитывалась Максом, пока она не вышла замуж за папу и не переехала в Голуэй, поэтому я решила, что забота о дочери была для Макса способом заботиться о своей сестре.
У них было еще два брата, Диксон и Мо, но ни мама, ни Макс никогда много не говорили о них — только то, что они близнецы и живут где — то в Штатах.
Так что да, Макс был дома — дома, чтобы наблюдать за моим эпическим провалом в первый день в школе.
Выбравшись из кровати, я лениво потянулась, прежде чем отправиться в ванную, чтобы принять душ.
Я терла кожу до тех пор, пока не почувствовала себя «сырой» , я вымыла волосы, затем схватила зубную щетку и выдавила на них здоровую порцию зубной пасты.
Да, это было отвратительное занятие в душе, и это не было чем—то, что я действительно делала в привычку, но у меня было мало времени, и я любила импровизировать.
Я вытерлась за рекордное время, прежде чем надеть пару джинсовых шорт с потертостями, простую белую футболку и черные кеды.
Не утруждая себя сушкой феном, я высушила волосы полотенцем, насколько могла, и позволила им свободно спадать на спину.
Свежий воздух по дороге в школу мог бы высушить его, но меня это в любом случае не беспокоило.
— Доброе утро, моя любимая племянница...— Голос дяди Макса затих в ту секунду, как я вошла на кухню, и его взгляд встретился с моим.
Его бледно—зеленые глаза сузились, когда он окинул меня взглядом, говорящим "что, черт возьми, с тобой случилось".
— Не начинай, — пробормотала я, шаркая к холодильнику. — Слишком рано для любезностей. — Темные мешки под глазами, несомненно, привлекли внимание моего дяди.
— Я что-то пропустил? — спросил он, подозрительно глядя на меня.
Поправляя запонки на рубашке, Макс поправил галстук, не сводя глаз с моего лица. — Ты ведь не улизнула и не пошла в клуб после того, как я лег спать вчера вечером, не так ли?
Я громко фыркнула и закатила глаза, отхлебнув апельсинового сока из бутылки. — Это было не обязательно, — пробормотала я угрюмо, прежде чем поставить сок обратно в холодильник. — Не тогда, когда к нам придет клуб.
Макс нахмурился. — Я тебя не понимаю, Тигс.
— Шумовые шлюхи по соседству? — Я многозначительно уставилась на дядю.
Он тупо уставился на меня.
— Скажи, ты слышал их вчера вечером? — Тот факт, что они не спали большую часть ночи, качая музыку, был причиной того, что я сейчас спала и опоздала на свой первый день.
— Я их не выношу, Макс, — добавила я угрюмо. — Они превращают мою жизнь в ад.