— Ты меня слышал, — прорычала я. Почему я заговорила об этом, было непонятно, но я отчаянно пыталась ухватиться за любую вещь, которая позволяла мне злиться на Ноа, потому что альтернатива... Альтернатива пугала меня. — Оставайся по свою сторону забора. — Я подражала глубокому голосу этого мерзавца, звучавшему несколько недель назад. — Ты берешь с него пример.
— Джордж — мой отчим, — мягко поправил меня Ноа. — Он не мой настоящий отец. Этот титул принадлежит подонку, который оставил меня убирать за ним.
— Папаша—отморозок, — пробормотала я и тут же пожалела о своих ужасных словах. — Ноа, мне очень жаль, — быстро оправдалась я, но уже знала, что извиняться поздно.
Атмосфера вокруг нас изменилась... охладилась.
Ноа тяжело и быстро дышал и молчал так долго, что я думала, он больше никогда не заговорит со мной. Но потом он выдавил из себя. — Ты хоть представляешь, каково это, когда в пятнадцать лет тебе навязывают отчима, который ненавидит тебя? — Его тело напряглось рядом с моим, и я отодвинулась. — Парень, который использует лечение твоей матери как чертов инструмент для получения денег? — Ноа...
— Ты знаешь, каково это, Тиган? — прорычал он. — Быть одиноким в семье, к которой ты не принадлежишь, с людьми, от которых тебя тошнит? — Ноа отшатнулся от меня, и тут я услышала звук его кулака, ударившего по стене лифта.
— Ты знаешь, каково это? — прорычал он. — Отдавать долг женщине, которая провела большую часть твоего детства, запихивая тебя в шкафы и запирая в подвале на несколько недель подряд, потому что она убеждена, что весь гребаный мир против нее?
— Ноа, пожалуйста, прекрати...
— Или быть тем, кто утешает ее каждый раз, когда один из моих отцов, а таких было с десяток — уходит посреди ночи? — усмехнулся он. — Ты когда—нибудь боялась Тиган, по—настоящему боялась своих родителей? Тебе когда—нибудь было холодно или ты испытывала абсолютную гребаную агонию, которую вызывает голод?
— Нет, — тихо ответила я.
— Нет, — усмехнулся он. — Конечно, нет. Такая хорошая девочка, как ты, и понятия не имеет...
— Так вот где твоя мама? — нервно спросила я. — Лечится?
— Да, она лечится, — насмешливо проговорил он. — Джордж сейчас занимается бог знает чем, трахается бог знает с кем, и Элли, вероятно, следует его примеру. Тебе достаточно информации, Тиган, или ты хочешь узнать еще что—нибудь, чтобы высмеять меня и говорить со мной свысока, как с куском дерьма?
— Не знаю, почему я так сказала о твоем отце, — призналась я, уткнувшись лицом в колени. Я плохо переносила темноту. А еще я не очень хорошо чувствовала себя в закрытых помещениях. Я была в двух секундах от того, чтобы испытать мать всех панических атак. — Я знаю, — пробормотал он. — Ты сказала это, потому что ты бессердечная сука, которой нравится причинять мне боль.
— Нет, мне не нравится причинять тебе боль, — тихо прошептала я, уткнувшись лицом в колени. — Прости меня за то, что я сказала о твоем отце, — задыхалась я. — У меня есть склонность срываться, когда я волнуюсь.
Мое горло словно сжалось, и я искренне пыталась остановить то, что, как я знала, последует дальше. Как только первый всхлип вырвался из моего горла, я почувствовала, как на меня накатывает волна горечи. Я не умела плакать, и мне было неприятно, что Ноа видит мою слабость.
— Черт возьми, Тиган, не плачь, — донесся сквозь темноту голос Ноа. Я услышала его тяжелый вздох, и это разозлило меня еще больше.
— Я не плачу, — сквозь стиснутые зубы выдавила я, обхватив ноги руками и уткнувшись головой в колени. — Я сейчас справляюсь совсем с другим.
— Что? — услышала я его вопрос откуда—то издалека. Рука обхватила мое плечо. — В чем дело, Торн?
Одному Богу известно, почему я сказала то, что сказала дальше.
— Когда мне было четырнадцать, я попала в автокатастрофу, — призналась я, чувствуя себя немного глупо из-за того, что раскрываюсь перед парнем, который может раздавить меня своим детским пальчиком. Я тяжело выдохнула и позволила ему притянуть меня ближе к себе. — Машина, в которой я ехала, врезалась в дерево и перевернулась в кювет. В итоге я оказалась заперта в этой машине на всю ночь.
Я открывалась Ноа Мессина, мальчику, который пугал меня до беспредела.
Мальчику, чья сестра превратила мою жизнь в ад ради удовольствия. Он трогал мои волосы, а я позволяла ему это делать. Я наслаждалась тем, как он обнимает меня.
Что, черт возьми, со мной было не так?
— Нас нашли только следующим утром, — тихо объяснила я. — К тому времени было уже слишком поздно.
— Слишком поздно для чего? — тихо спросил Ноа, притянув меня к себе на колени и прижав к себе.
— Моя мама, — прошептала я, наслаждаясь теплом его объятий. Его руки, словно защитная сетка, обхватили мое тело, прогоняя страх. — Она умерла в той машине, прямо у меня на глазах. Я закрыла глаза и несколько минут держала себя в руках, прежде чем снова заговорить.