Предательство полностью

— Пристегнись, — резко сказал он, скользнув на водительское сиденье и заведя двигатель. Включив радио на максимальную громкость, Ноа рванул с места, даже не оглянувшись назад. Из динамиков зазвучала песня «The Stunning — Brewing up a storm», я пристегнула ремень безопасности и погрузилась в слова песни.

... Милая, если правда причиняет боль, не смотри, может она уйдет...

...огонь в твоих глазах, в твоей голове, огонь в твоих... прикосновениях...

...но я не могу кричать об огне, потому что слишком сильно тебя люблю...

— Ты не понимаешь, что произошло с теми мужчинами, Тиган, — пробормотал Ноа, после десяти минут ледяного молчания. — Это не так просто, как позвонить в полицию.

— Нет, я не понимаю, — упрямо ответила я, чувствуя себя уязвленной и злой. Я сжала кулаки на кожаном салоне и вдохнула через нос. Плохая идея, поскольку запах Ноа — секса, мужчины и мыла для тела — заполонил все мои чувства. — Почему бы тебе не найти настоящую работу?

Ноа переключился на другую тему и вздохнул.

—У меня есть судимость...

— За то, что ты мудак? — предложила я сухо.

— Смешно, — ответил Ноа ровным тоном. — Слушай, у меня были неприятности с законом, Тиган. Не раз.

Снижая скорость, чтобы повернуть, Ноа опустил руку на рычаг переключения передач, и его пальцы случайно коснулись моего бедра. Я скорчилась на прохладном кожаном сиденье.

— Никто в здравом уме не стал бы меня нанимать, — добавил он печальным тоном.

— А я бы, наняла, — выпалила я, повернувшись к нему. Ноа посмотрел на меня сбоку и нахмурился. — В смысле, я бы тебя наняла, — тихо уточнила я.

— Видишь, о чем я, — сказал он, и на его губах появилась неохотная улыбка. — Никто в здравом уме.

Теперь уже я сказала:

— Прикольно.

Сдвинувшись со своего места, я сложила руки и уставилась на его профиль.

— А как же Кайл?

Его челюсть дернулась.

— А что с ним?

Я закатила глаза.

— Ох… этот парень при деньгах, — сказала я саркастично. — Разве он не мог тебе помочь с работой? — Пожав плечами, я добавила — Ты дружишь с его детьми, я уверена, Кайл бы помог тебе, если бы ты…

— Нет, — грубо ответил Ноа. — Я не собираюсь просить у Кайла больше никаких подачек.

— Что ты имеешь в виду под ‘больше никаких подачек’?

— То, что я сказал, — холодно ответил он, и я хотела завыть от досады.

— Они говорили о твоем отчиме, не так ли? — Чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что его отчим каким-то образом ответственен за испорченную жизнь Ноа...

— Джордж — мой отчим. Он не мой настоящий отец. Это звание принадлежит мерзавцу, который оставил меня разгребать его бардак...

— Ты хоть представляешь, каково это, когда в пятнадцать лет тебе внезапно навязывают отчима, который ненавидит тебя до глубины души? Парень, который использует лечение твоей матери как чертов инструмент для торга?

— Ты знаешь, каково это — возвращать долг женщине, которая провела лучшую часть твоего детства, запирая тебя в шкаф и запирая в подвале на недели, потому что она убеждена, что весь гребаный мир против нее?

— Ты когда—нибудь боялась Тиган, по—настоящему боялась своих родителей?

— Во что он тебя втянул, Ноа? — спросила я его.

Боже, этот парень был Проблемой с большой буквы П. Черт возьми, я знала это, но вместо того, чтобы испытывать страх за себя, я испытывала страх за него, потому что в глубине души знала, что он не плохой. Ли была права, когда сказала, что Ноа был проблемным...

— Расскажи мне, — попросила я его. — Позволь мне... помочь тебе.

Ноа тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Вместо этого он оперся локтем на дверцу машины, положил голову на руку и использовал только большой палец другой руки, чтобы управлять рулем. Я глубоко сглотнула и сосредоточилась на спидометре, который показывал, что мы едем восемьдесят, при разрешенных шестидесяти.

Это заставляло меня нервничать.

Очень нервничать.

— Ты не можешь мне помочь, Торн, — прошептал он, наконец нарушив неловкое молчание. — И изменить меня ты тоже не сможешь... Я никогда не стану тем парнем, которого ты поведешь домой знакомиться с семьей.

— Так каков твой план, — огрызнулась я. — Сражаться за этих людей до конца жизни?

Он равнодушно пожал плечами, но не ответил мне.