Предательство полностью

— Если вы хотите, чтобы он украсил ваш досуг своим присутствием, я могу подойти к нему и сказать, что у нас свободные отношения.

— Что? — спросила я, обернувшись к нему с разинутым ртом.

— Единственное условие, — добавил он с усмешкой, — заключается в том, что я могу на этом смотреть.

Скрестив руки на моей чересчур обнаженной груди, я сказала:

— Что, простите? Да, кто, черт возьми…?

Вены на его шее запульсировали жизнью, когда он наклонился ближе.

— Нет. Правильный ответ на то, что я сделал — поблагодарить меня за спасение от этой пиявки.

Распахнув глаза еще шире, я надела свои очки обратно и положила голову на кресло.

— Спасибо, — я сымитировала наиболее пренебрежительный тон.

— Ты не знаешь и половины.

— Нет, но уверена, что ты расскажешь.

Его плечи напряглись:

— Нет, Чарли́. Видимо, я спутал тебя с кем-то, кто не хотел бы быть принят за одну из клубных шлюх. Видишь ли, Майк, или Макс, или как он там назвал себя сегодня, пробивается, соблазняя новоприбывших девушек. Он и его друг выбирают новых женщин, которые, по их мнению, могут обеспечить их едой, напитками и всем остальным. Я какое-то время наблюдал, как он работает около бассейна и в клубах, то там, то тут. Тебя уже почти сняли.

Я не была уверена, что это было: его снисходительный тон или высокомерие в предположении, что меня почти сняли, но как бы то ни было, мне было достаточно. Выпрямившись, я сказала:

— Хорошо, сэр, вы сделали свое доброе дело на этот день. Так как я, очевидно, не достаточно умна, чтобы распознать мошенника, я буду лучше избегать всех возможных сообщников. — Я потянулась за коктейлем. — Вы можете идти.

Я опустила глаза к теперь уже растаявшему напитку и начала втягивать его через трубочку. С каждым глотком прохладной клубники и манго на моем языке я ждала, когда его тень сдвинется, и мои ноги продолжат принимать солнечные ванны. К тому времени, когда я достигла дна стакана, мое сердце неистово билось в груди, а мозг замерз от холодного питья, но тень не исчезла. Более того, она стала больше, когда он приблизился.

Резко повернув к нему лицо, я спросила:

— Чем я могу вам помочь? Вы хотите чаевых или что-то еще за свою доброту?

Досада, которую я видела ранее, испарилась. Огоньки в светлых глазах, находящихся всего в нескольких дюймах от моих, плясали от удовольствия. Я не была уверена, какая из эмоций встревожила меня сильнее.

— Что-то еще.

Слова слетели с его губ, глубокие и полные обещания.

Я издала раздраженный вздох:

— Что?

— Ты спросила, хочу ли я чаевые или что-то еще. Я хочу что-то еще. Я хочу поужинать вечером. В восемь часов в президентском номере. Не волнуйся, Чарли́, я позабочусь обо всем.

— Н-но…

— Скажи швейцару свое имя. Он проводит тебя в частный лифт.

Я недоуменно уставилась на него, не зная, что сказать.

Этот парень реален? Или это моя фантазия? Фантазия Чарли́?

Я приподняла подбородок.

— А что, если ты не лучше, чем Макс?

Одна сторона его полных, чувственных губ изогнулась вверх, отвлекая мой взгляд от его точеного подбородка, покрытого как раз достаточным количеством щетины, чтобы быть колючей к чувствительной коже. Мои соски затвердели от этой мысли.

— Гарантирую, — сказал он: — Я гораздо лучше Макса.

И только тогда он повернулся и ушел, оставив меня смотреть на длинные загорелые ноги, тугую задницу в плавках, подтянутую талию и широкие плечи. Он не был чрезмерно мускулистым, но, безусловно, был в форме. Хотя и старше Макса и Шона, я не могла угадать его возраст. По уверенности в его голосе и судя по тому, что нас окружает, он был явно успешным. Черт, он пригласил меня поужинать с ним в президентском номере. Я знала, сколько стоит наш двуспальный люкс на неделю. Президентский номер определенно требует больших денег.

Продолжая сидеть, я размышляла о том, что только что произошло или что произойдет.

Могу ли я вообще собираться на ужин с ним в президентский номер?

— Кто это был? — спросила Челси, когда скользнула в свое кресло с ледяным розовым напитком в руке.

Я покачала головой.

— Не знаю.

— Ты не знаешь? Ты разве не говорила с ним?

— Да, — ответила я, не зная, почему я не спросила его имя или почему он не представился.

— Макс что-то прошептал Шону, и спросил, является ли он твоим мужем.

Я засмеялась.

— Ну, на самом деле, он не мой. Он Чарли́.

— Что? — спросила она, поворачиваясь ко мне с широкой улыбкой.

— Вау! Чарли́ не теряет времени! Я думаю, что дело в «и», женщины с именами, в которых ударение на «и» получают все веселье.

— А что случилось с Шоном? Почему вы не шепчетесь там о всяких тошнотворных вещах друг с другом?

Челси поджала губы.

— Он заказал нам напитки, а затем попросил номер нашей комнаты. Придурок хотел записать их на мой счет!

Я ухмыльнулась. Может быть, мистер Глубокий голос сказал правду.

— О, Челси, скажи, что ты не сказала ему. Я не хочу, чтобы он или Макс появлялся возле нашей двери.