— Нет. — Она рассмеялась. — Я играла в эту игру слишком много раз, чтобы меня обыграли. Я выдала ему сопливую историю о том, что я здесь со своим парнем. Рассказала, что он спит от слишком большого количества алкоголя с прошлой ночи, и если он увидит эти напитки на нашем счете, у меня будут большие неприятности. — Она наклонилась ближе. — Я выставила его настоящим мудаком. Шону стало жаль меня, и он купил напитки.
— Но не настолько, чтобы остаться?
— Нет! Я думаю, что спугнула его. Мой воображаемый парень надерет ему задницу.
— Скатертью дорога!
— Да. Помни, — сказала Челси: — Эта неделя только для нас. Прости, что я оставила тебя. С этого момента только мы.
— Ну, кстати, об этом… — Пока я посвящала Челси в то, что произошло в её отсутствие, она дрожала от предвкушения.
— О, мой Бог! Алекс — то есть, Чарли́ — такие вещи случаются не просто так. Я имею в виду, что все то время, что я тебя знаю, ты не ходила на свидание, пока предполагаемый парень не заполнял десятистраничное резюме.
Я закатила глаза.
— Это неправда.
— Да, это не так, но, серьезно, я видела этого парня. Я не рассмотрела его, ведь я была немного занята, получая свой напиток, но те части, что я увидела, были горячими! Он высокий и загорелый. Я уверена, что он качается.
— Солнце светило в глаза. Я действительно не уверена, — я старалась казаться равнодушной: — Он может быть безобразен без слепящего света.
— Правильно. Конечно. Именно поэтому ты согласилась пойти с ним на ужин, и даже не в общественное место, а в президентский номер!
Мой желудок скрутило:
— Вот дерьмо. Это было неразумно. Я-я не думаю, что должна идти. И технически, я не согласилась. Я не ответила.
— Что?!!
— Я даже не знаю его имени. Как я могу пойти в президентский номер, если даже не знаю, с кем встречаюсь?
— Ты сказала, что он рассказал тебе, что ты должна сделать… Сказать швейцару свое имя.
Я кивнула, и ощущение скручивания в моем животе переместилось ниже. Именно так. Он сказал мне, что делать. Я ненавидела признавать, что это возбуждало меня больше, чем пугало. Мне не должно это нравиться. Александрия знала это, как и Алекс. Именно поэтому Алекс всегда была осторожна с теми, с кем встречалась. Все они были хорошими мужчинами и парнями, и все уважали Алекс как одноклассницу и подругу. Ни один из них не сказал бы ей, где быть. Они спросили бы. Этого должны хотеть женщины.
— Как ты думаешь, кто он? — спросила Челси.
Я пожала плечами.
— Я понятия не имею, но думаю, что хочу узнать.
Она захлопала в ладоши:
— Ой! Я люблю Алекс, но думаю, что даже я могла бы поучиться у Чарли́ трюку или двум.
— С ударением на «и», — добавила я с усмешкой.
— Не показывай, что ты нервничаешь, — сказала Челси, крутанув меня в сотый раз.
— Я не нервничаю. Из-за тебя у меня кружится голова, — с каждым шагом юбка простого, но элегантного голубого платья развевалась, перетекая выше в высокий широкий пояс, подчеркивающий мою талию, и лиф с низко опущенным вырезом. Декольте этого платья было довольно сексуальным, но недостаточно, чтобы быть вызывающим. Это то, что сказала Челси. Я потянула ткань, надеясь, что она была права.
— Он видел тебя в бикини. Ты не показываешь больше, чем он уже видел. Кроме того, оно оставляет место для воображения.
Челси продолжила играть с моими длинными тёмно-рыжими волосами, и у отражения в зеркале начала расти прическа.
— Я обычно не забираю волосы наверх.
— И ты обычно не ходишь с совершенно незнакомыми людьми на ужины и
Я покачала головой.
— Никаких десертов. Чарли́ проводит эту неделю, открывая для себя жизнь, а не расходует ее, лежа на спине.
— Никто не говорит, что ты должна быть на спине. В самом деле, есть позиции лучше, чем эта!
Я игриво ударила ее в плечо.
— Ты знаешь, что я имею в виду. У Алекс до сих пор есть стандарты.
— Но на этой неделе Чарли́ берет первенство.
Она подтолкнула меня к кровати в нашей комнате. Когда я села, Челси присела рядом со мной и сжала мои руки:
— Я не говорю тебе идти против своего морального кодекса, но давай, поживи немного. Повеселись чуть-чуть. Будь смелей.
— Быть тобой?
— Да, — сказала она с улыбкой.
— Я не знаю, заметила ли ты, но я не особо смелая штучка.
— Ты хочешь знать, что я бы сделала?
Я пожала плечами, и длинная серебряная цепочка на моей шее двинулась в ложбинке моей груди, посылая прохладную дрожь по моей спине. Мне было любопытно. В конце концов, я знала, что Алекс сделала бы. Я знала, что сделала бы Александрия. Я задавалась вопросом, что именно сделал бы кто-то другой, кого не преследует раздвоение личности. Опять же, Челси была не той, кого можно спросить. Она всегда была более смелой, чем, ну, кто-либо, кого я когда-либо знала.
