— Керра, — осторожно обратился к ней Тор Мёран. — Вы идете продолжить переговоры?
— Ещё нет, — дернула плечиком девушка, — чуть позже. Ваша Светлость, просто подождите в комнате, напишите письмо домой, подумайте что потребуете, соглашаясь принимать присяги… да и просто отдохните.
— Но! — возмутился собеседник.
— Просто не мешайте, — поспешила перебить Милаши. — Я здесь по воле Императора и по вашей же просьбе. Если Вы не были согласны с моим назначением переговорщиком, надо было высказать это ещё в Столице, но не сейчас же!
— Знал бы, что вы так молоды, так бы и сделал. Какой опыт в таких делах может быть у такой соплячки.
— Эта соплячка, — Милаши зло и в упор посмотрела на эланея, — шут Императорского двора. Эта соплячка допущена ко всем переговорам с послами, посредник при подготовке к переговорам и состою при дворе с шести лет. Вам мало моего опыта? Или Вас не устраивает моё знание этикета, гербов и домов? — не ожидавший такой вспышки дворянин отшатнулся, ему даже показались промелькнувшие в её аметистовых глазах огненные искры. — Если у Вас есть более достойный кандидат, то обратились бы к нему. А теперь не мешайте.
Раздосадованная собственным проявлением эмоций девушка забрала приготовленный для неё пузырёк свежих чернил и ушла наверх. Через полчаса девушка вновь спустилась, поманила одного из солдат за собой и ушла в замок.
Едва Милаши постучала в ворота, как тут же в них открылась вчерашняя калитка и её поприветствовали бледная хозяйка замка с сыном. Измотанные ожиданием они проводили посланницу Императора в тот же зал, что и вчера. Собравшиесяпохоже ждавшие её с самого утра, поредевшим составом встречали шута, они отводили растерянные взгляды, как будто пламенный росчерк наряда ослеплял. А вот хозяин замка был другого мнения, раздраженно и прямо смотря на Милаши, как будто даже не обращая внимания на сменившие мешковину блестящие шелка.
— Приветствую посланницу Императора. Тебе есть что сказать? — зло рыкнул он.
— Конечно, но я бы с большим удовольствием выслушала ваши вассальные клятвы, — бесстрастно ответила Милаши и, немного повысив голос, повторила ультиматум. — Я требую, чтобы вы все принесли повторную присягу Его Светлости Тору Мёрану и Его Величеству Императору от своего имени и имени своих домов. Я требую, чтобы каждый из вас поклялся в безоговорочной верности Империи и династии Ногард. Я требую, чтобы вы компенсировали беспокойство и расходы Императорского двора на разрешение вашего предательства и отправку посольства в двенадцатикратном размере. Я требую, чтобы Вы в течение двух лет платили налоги в двукратном размере.
— Как ты смеешь, шут! — взревел Лохар.
— В течение трёх лет, — и, не делая паузы даже чтобы перехватить дыхания перешла на повелительный тон: — Я шут наследного принца и шут Императора! Оскорбляя меня, вы оскорбляете и их! — едва заметная пауза и вкрадчивый шепот, переходящий в звонкий крик. — Вы готовы принять кару за оскорбление императора!
Девушка выдержала паузу, дожидаясь, пока эхо её голоса полностью поглотят гобелены и шторы, а потом повторила ультиматум уже спокойней:
—Я требую, чтобы вы все принесли повторную присягу Его Светлости Тору Мёрану и Его Величеству Императору от своего имени и имени своих домов. Я требую, чтобы каждый из вас поклялся в безоговорочной верности Империи и династии Ногард. Я требую, чтобы вы компенсировали беспокойство и расходы Императорского двора на разрешение вашего предательства и отправку посольства в двенадцатикратном размере. Я требую, чтобы Вы в течение четырёх лет платили налоги в двукратном размере. Жду ответ до завтра. Я приду завтра последний раз.
Не дожидаясь пока благородное собрание сбросит оцепенение, Милаши ушла. Она тайком сжимала руки в кулаки, чтобы скрыть, как они дрожали от напряжения, пережитого во время “переговоров”. Вернувшись в трактир, девушка, как и накануне, заперлась в комнате, но едва село солнце спустилась в общий зал, одетая шутом полностью в черном, словно бы дневное пламя прогорело и остался только уголь. По её указаниям центр комнаты освободили, оставив лишь один маленький столик и один стул за ним.
— Ваша Светлость, спускайтесь к нам! — во всю мощь своего голоса крикнула она и, ловко вспрыгнула на стойку, вольно усевшись на ней и взяв кружку вина. — Скоротайте ночь с нами, не скучать же в одиночестве.
Наверху послышались шаги, но вниз спускаться никто не спешил. Девушке и ухмыляющемуся трактирщику даже показалось раздавшееся оттуда сердито-обиженное сопение. Но, конечно, показалось, ведь такие мелочи нельзя услышать сквозь потолок или через закрытую дверь и коридор с лестницей.
— Лейтенант. А вы выпить не желаете?! — снова крикнула улыбнувшаяся девушка и, повернувшись к трактирщику, спокойно попросила: — Мне все мои спутники нужны в здравом уме, поэтому не выносите нам слишком много хмельного. Эта ночь будет шумной.
И словно подтверждая её слова, в дверь трактира осторожно постучали. Милаши кивнула на и трактирщик пошел открывать. В зал, оглядываясь, зашел один из дворян, которых переговорщица видела в зале замка.
