В голове был полнейший хаос, смешались в кучу кони, люди, причины и обстоятельства… Костя, у которого то ли кто-то есть, то ли нет, Ромка со своими горячими взглядами, от которых я таяла и плавилась, при этом осознавая, что ничего между нами быть не может — да и не дай бог, если будет! Не хочу брать такой грех на душу и разрушать чужую семью. Да и свою тоже. Какая-никакая, но мы с Костей всё-таки семья. Пусть даже я и бесконечно в нём сомневаюсь.
Кстати, ближе к вечеру муж написал мне в мессенджер. Сообщил о том, что немного задержится, потому что поступило предложение от парочки коллег отправиться в боулинг-клуб.
«Что, сразу всем издательством? — удивилась я. — Вы там не поместитесь».
«Не всем, конечно. Вечеринка только для “своих”. Я сейчас пришлю ссылку на одну коллегу, она собирается выкладывать фотографии в сеть».
Я не стала писать, что не хочу следить за Костей, — понимала, что фотки всё-таки посмотрю. И когда через пару минут мне пришла ссылка, я обновляла её примерно раз в полчаса, ожидая, когда появятся материалы.
Коллега, судя по всему, была одним из шеф-редакторов «Ямба», но я её не знала. Да и издавала она не детскую литературу, как я, а молодёжку. И-и-и… да! В её профиле были фотографии с Олей Лиззи. Конечно, не только с ней — со многими авторами, но я предсказуемо зацепилась взглядом именно за Олю, губастенькую девушку с большой грудью, тонкой талией и малиновыми волосами. Они с редактором стояли на фоне книжных шкафов, а за ними маячила Костина голова — я легко узнала его, конечно же.
Что это значило? И вновь ничего.
Точно так же ничего не значили и фотографии, которые посыпались в аккаунт около шести часов вечера. Многочисленные коллеги — с большинством я не была знакома, — Верхов с бокалом в руках и маленькой розой в нагрудном кармане рубашки. Костюмы он всегда игнорировал, как вид одежды, ни разу я не видела его «при параде». Вот и сейчас Верхов казался каким-то случайным человеком среди кучи разодетых людей, особенно забавно смотрелся на фоне Кости и остальных директоров департаментов — и не скажешь, что их начальник, если не знать точно.
Единственная «сомнительная» фотография появилась около семи часов вечера, когда я уже пару часов как была дома — Совинский всех женщин отпустил домой пораньше, — и готовила ужин вместе с Оксаной и Лёвой, которые тоже давно пришли. Костя же зависал в боулинге… и не просто зависал: на фотографии он стоял рядом с Олей Лиззи и явно показывал ей, как правильно бросать шар в кегли. Это всё происходило на заднем плане — на переднем редактор фотографировала себя и другого автора, — и заметила я Костю и Олю абсолютно случайно. Ну ладно, не случайно — я ведь разглядывала каждую фотографию.
Как известно, если долго мучиться — что-нибудь получится, или: кто ищет, тот всегда найдёт — вот я и нашла.
Что именно? Чёрт знает.
Но в то, что современная губастая блогерша Оля Лиззи не умеет играть в боулинг, я не верила от слова совсем.
Как не верила и в то, что Костя стал бы учить её этому, если бы она ему не нравилась.
Муж вернулся домой совсем не поздно — на часах было около восьми, когда из прихожей послышался шум открываемой двери. Мы с ребятами как раз заканчивали ужинать и пили чай с печеньем и конфетами. Точнее, мы с Лёвой пили со сладостями, а Оксана без всего из-за вечной диеты. Несмотря на то, что лишнего веса у дочери, на мой взгляд, ни грамма, она вечно переживает и не ест, особенно по вечерам.
— О, папа! — воскликнула Оксана, вскакивая из-за стола. — Пойду встречу.
Я проводила дочь взглядом, понимая, что идти сейчас к Косте мне не хочется, от слова совсем. А ведь было время, когда я с удовольствием бежала встречать мужа после работы, обнимала, целовала, улыбалась ему. Наверное, так и было бы дальше, если бы не ситуация двухгодичной давности.
Интересно, если бы мужики знали, какими будут последствия, стали бы ходить налево? Или нет?
Наверное, всё равно стали бы. Ведь последствия-то легко прогнозировать. Вон Ромка — понял же, к чему может привести, если он намекнёт мне на своё неравнодушие, и много лет молчал. Видимо, как он и сказал, всё зависит от человека.
И если Костя действительно спутался с этой Олей Лиззи, ему на меня просто плевать.
— Мам, — негромко сказал Лёва, окуная в чай овсяное печенье, — а если вы разведётесь, мне ведь придётся идти в другую школу, да?
Всё-таки умеют дети бить прямиком в самое больное место, даже не желая этого.
— Погоди ты, Лёва, — так же негромко ответила я, — мы вроде не собираемся.
— А почему тогда папа задерживается?
— У него корпоратив. И не так уж и сильно он задержался — вон восьми даже нет.
— Ну не знаю, — протянул мой серьёзный сын. — Если бы я был на его месте, то вообще никуда бы не пошёл. Предпочёл бы домой пораньше прийти, цветы тебе принести…
Подумать о том, насколько прав Лёва, я не успела — потому что на кухню вошли Костя и Оксана, причём дочь несла большой букет белых роз, а муж — алых, и не менее большой.
