— Это называется эмоциональный шантаж, — горько усмехнулся Роман. — Никогда так не делай, ладно?
— А-а-а, то есть…
— Угу. Ты вещи-то собрал?
— Не-е. Когда? Я сразу за тобой выскочил. Лёшка небось тоже не собирает, а стоит в коридоре и ждёт, когда мы вернёмся.
— Шпионы, — Роман хмыкнул, — пошли, что ли. Помогу вам.
Мальчишкам хватило часа, чтобы собрать два рюкзака и парочку вместительных пакетов — учёбу никто не отменял, учебники нужно было тащить с собой. Почему Роман не хочет оставаться в этой квартире, пока мамы нет, Илья и Лёшка не уточнили — видимо, понимали и так.
А он просто надеялся, что на Лену последний разговор произведёт впечатление и она перестанет дурить хотя бы ради детей.
Накормив сыновей ужином и отправив обоих спать на разобранный диван — сам Роман устроился на кухне, благо там тоже было спальное место, пусть и коротковатое, — он решился взглянуть на экран телефона и скептически усмехнулся, увидев несколько десятков пропущенных вызовов от Лены. И парочку — от Нади.
Поколебавшись, Роман набрал последнюю. Понимал, что она наверняка дома, с мужем и детьми, но он и не собирался говорить ничего такого — просто хотел услышать её голос.
Однако ответила не Надя.
— Алло, — раздался напряжённый мужской голос в трубке, и Роман оторопел. Услышать вместо Нади её мужа он как-то не ожидал. — Чего тебе?
— Не чего, а кого, — ответил Роман, отойдя от шока. — Хочу с Надей поговорить.
— Занята она. И вообще — забудь её, понял? Мы с Надей будем сохранять семью, постараемся наладить отношения. Оба накосячили, оба будем исправляться. Знаю я про вас всё, короче…
Надин муж сбросил звонок, и Роман несколько секунд просто смотрел на погаснувший экран телефона, чувствуя, как в нём медленно и мучительно умирает росток крошечной надежды, который умудрился прорасти несмотря ни на что и вопреки всему. Хотя Роман старательно травил его уговорами и доводами, что не разведётся Надя никогда и ни за что, не давал разрастаться, — но тем не менее…
Закрыв глаза и глубоко вздохнув, Роман набрал номер Совинского, забыв, что на часах десять вечера.
— Ром, — пробурчал в трубку шеф через полминуты настойчивых гудков, — что-то срочное или ты просто сдурел?
— Максим Алексеевич, я хочу уйти на фриланс, как вы когда-то предлагали.
— Значит, ты просто сдурел, — резюмировал Совинский, хмыкнув. — Ладно, без проблем. Когда хочешь приступить?
— С завтрашнего дня.
— Лихо. Чего случилось-то? Все живы?
— Все, — ответил Роман, хотя у него было отчётливое ощущение вранья в этот момент. — Это личное, Максим Алексеевич. Не волнуйтесь, работать буду не хуже.
— Я в тебе не сомневаюсь. Надя, кстати, заходила ко мне сегодня, спрашивала про тебя. Позвони ей, сообщи.
«Уже позвонил», — мрачно подумал Роман, положив трубку.
Небо на неделе между майскими праздниками радовало абсолютной голубизной без единой тучки, но солнечная погода была обманчива — ветер дул прохладный, и стоило снять куртку, как через пять минут становилось зябко и хотелось надеть её обратно. Особенно свежо оказалось на воде, и сотрудники «Совы», собравшиеся на речном теплоходе в честь юбилея издательства, быстро сбежали с палуб внутрь ресторана.
Все, кроме меня.
Пару дней назад, когда стало окончательно ясно, что корпоратив на теплоходе всё-таки состоится, я явилась к Совинскому на поклон и практически с порога потребовала:
— Максим Алексеевич, а вы можете сделать так, чтобы Рома Кожин пришёл на корпоратив?
Ладонь шефа, в этот момент занимавшаяся подписанием многочисленных договоров, дрогнула, и Совинский поднял голову, неудачно мазнув шариковой ручкой не совсем там, где требовалось.
— Что-то у вас в редакции странное происходит который месяц, — резюмировал он, прищурившись. — Сначала Кожин попросил срочно его на фриланс перевести, позвонив мне поздно вечером, теперь ты странные требования выдвигаешь… Кстати, а что мне за это будет?
— Моя безграничная любовь, — я прижала руки к груди, и Максим Алексеевич, хмыкнув, погрозил мне пальцем.
— «Мы вас любим, в глубине души, где-то очень глубоко», — процитировал он, смеясь глазами. — Ладно, попробуем выманить Романа на корпоратив. За премией он точно придёт.
— О-о-о, — протянула я, почти безумно улыбнувшись. — Спасибо!
— Поблагодаришь, если у тебя всё получится, — ответил шеф обтекаемо, и я заподозрила, что он тоже что-то замечал, как и Семён, но молчал. А может, стал замечать недавно, когда я начала вести себя на работе слишком нервно и дёргано? Тут и слепой бы заметил, что у редактора психоз.
