— Кажется, — согласилась Горовая. — Хорошо, только не садитесь в машины, идущие до вокзала, они вас не довезут. до автовокзала надо ехать номером сто сорок шесть.
— Сто сорок шесть? — обернулась женщина. — И будет без пересадки?
— Да, — Горовая подошла к ней ближе. — Вам тоже на автовокзал?
— Как хорошо! — вместо ответа произнесла женщина голосом, в котором слышались сдерживаемые слезы. — Думала, придется делать пересадку.
— Нет-нет, — Горовая почувствовала ее состояние и легко переменила его, укрепив мыслью о безопасной и приятной поездке. — Вот вам, Александр, и попутчица случилась. я теперь действительно могу спокойно уйти.
Однако вместе с ее уходом исчезла и, наметившаяся было, непринужденность, уступив место странной и многозначительной скованности. Непривычная для города тишина, отсутствие бурной жизни, гомона голосов и мелькания лиц словно забросили Александра и эту женщину далеко от людей и насовсем оставили их там вдвоем. Александр находился в непонятном, не свойственном ему состоянии неловкости от молчания. Вернее, несвойственным ему было само молчание после того, как разговор между ними возник достаточно естественно. Испытываемая им неловкость подавляло его, и представлялась бесконечным наказанием. Но, слава творцу, первой нашлась незнакомка:
— Впервые еду в командировку на ночь глядя. Так не хотелось покидать дом, что я даже плакала перед выходом. Верите? И маму растревожила…
— Верю, — подхватил он. — У меня тоже такое бывает, хотя я часто езжу по командировкам. Мне вчера тоже грустно было выезжать из дому.
— А вы не местный?
— Нет, я из Киева.
Они разговорились, а время подхватило их и понесло вперед на своей стремительной колеснице. Молодая женщина оказалась журналисткой. Ей предстояло любыми путями проникнуть к одному скандальному предпринимателю, сочетающему бизнес с политикой, и взять у него интервью. Сделать это представлялось возможным только или рано утром, или поздно ночью. Естественно, Лиза, так звали женщину, предпочла идти на штурм будущего своего героя утром, почему и ехала в Кривой Рог накануне вечером. Подошедшее такси со светящимся номером на переднем стекле, жадно ожидаемое еще четверть часа назад, теперь оказалось почти некстати, ибо кокон окружавшей безжизненности окутал их двоих своими волокнами, предоставив чувствовать некоторую защищенность.
В машине находилось всего несколько человек, да и те вышли, проехав едва ли два-три квартала. Устроившись на боковом сидении, Александр и Лиза прижались друг к другу и пригрелись в теплом полумраке салона. Они тихо беседовали, перепрыгивая с темы на тему, словно в темноте шли по остриям частокола, ограждавшего собой нечто общее для них, нечто само собой понятное. На каждую тему у них уходило по пару предложений, вслед за произнесением которых они уже знали мысли, настроения и мнения друг друга. Со стороны могло показаться, что они давно знакомы и что лишь от злой скуки лениво перекидываются ничего не значащими фразами.
«Ну вот, — думал Александр, слушая Лизу. — вот все и определилось. Я нанесу Ларисе визит вежливости и отправлюсь в гостиницу. Все прошло, все. Она — мое прошлое, которое никогда не станет будущим».
— Вы где собираетесь остановиться? — спросил, продолжая строить планы на этот вечер.
— В «Райском уголке». А вы?
Но он не ответил. Согласно кивнув головой, положил руку на спинку сидения, как будто хотел обнять ее за плечи, но не прикоснулся к ней, а лишь оградил от мира со стороны спины.
— Больше ты не будешь ездить по командировкам, — сказал, видимо, не прислушиваясь, о чем она говорила.
— Почему? — Лиза повернула к нему раскрасневшееся лицо, с приятностью воспринимая переход на «ты».
— Это не та работа, которая нужна красивому и хрупкому созданию. Ты будешь работать в издательстве.
— Правда?!
— Да. И жить в Киеве. Ты же не замужем? — спохватился Александр.
— К счастью, я, как выражались в старину, — старая дева, — и она рассмеялась. — Умора, я — реликт.
Справа засиял огнями железнодорожный вокзал, застучали на стыках рельсов проезжающие мимо него трамваи, замелькали перед фарами такси беспечные или, вернее, обнаглевшие пешеходы. Машина сбавила скорость.
— Подъезжаем, — словно с сожалением сказала Лиза.— Хорошо бы найти телефон и сказать маме, что я еду с попутчиком. Я вечно заставляю ее волноваться за меня.
— Легко! — Александр жестом мага вынул из кармана телефонную трубку: — Прошу! — В нем начала потренькивать отлетевшая радость бытия, легкость восприятия жизни, так что даже безлунная, беззвездная ночь, тупо наезжавшая на мир, перестала давить на душу и сознание.
Но Лизе не ответили.
— Наверное, сидит возле телевизора и не слышит звонка. Можно я пока оставлю это у себя? — попросила, показав на телефон. — Пока ты будешь брать билет, я еще раз попробую дозвониться.
— Само собой!
