«Забыть» — смаковал это слово. «За быть» — то есть «быть за». За чем, то есть, вне чего? Мозг человеческий представлялся морем, поверхностная гладь которого — это то, о чем мы помним, а глубинная часть — то, что и есть «быть за». Значит, забыть — означает: вывести из оперативного массива памяти, оставить на потом, на случай крайней нужды. «Какая же крайняя нужда подошла ко мне?» — удивлялся он, вспомнив вдруг, как отец нес его на руках из детского садика. Декабрьский день погас, и на небо вскарабкалась круглая тяжелая Луна.
— Кто это? — спросил он, показывая на это диво.
— Луна.
— Ее так зовут? — продолжал знакомиться, как и в детсаде, куда попал недавно и где период знакомств еще не окончился.
— Да, сынок, — усмехнулся отец.
— А как ее хомилия?
Отец не нашел, что ответить.
Почему вспоминается все это?
Ему тогда едва исполнилось три годика. Человек не может так отчетливо вспоминать события из младенчества, ибо это еще не было даже детством. А он вспомнил, как будто это было вчера. И скрип снега под ногами отца. И пощипывание морозца.
Не строил планы, не мечтал, а именно вспоминал, и это вызывало скорее недоумение, чем умиление. И наполняло его щемящей, пророческой грустью.
Даже лето, когда он купил эту квартиру на Оболони, теперь отошло в прошлое и тоже стало предметом воспоминаний. Тогда здесь только начинали строить элитные дома — в стороне от проспекта Корнейчука, на берегу Днепра, где еще недавно располагался дикий пляж, рос ивняк, и по вечерам пели лягушки. Их дом вводился в строй одним из первых. Квартиры процентов на семьдесят были распроданы предварительно, а на остальные, оставленные на самых «ходовых» этажах, объявили аукцион.
Соседями его скромной — по меркам этого дома, где меньших просто не было — обители на третьем этаже были две пятикомнатные двухуровневые квартиры.
— И кто же, кто же здесь есть по соседству? — напевал он, расставляя мебель в комнате, отведенной под кабинет.
А наутро, выйдя из квартиры, как по заказу, столкнулся с девушкой.
— А я — ваш сосед! — выпалил от неожиданности, вполне в соответствии с терно-польскими традициями. — Меня зовут Саша. Александр, — поправил себя и протянул девушке руку для знакомства.
— Лариса, — официально представилась она, и лукаво улыбнувшись, совсем по-домашнему сказала: — Лара. До свидания, Александр, — махнула освободившейся от пожатия рукой и заспешила вниз по ступенькам, игнорируя скоростной лифт.
— Саша! — крикнул он ей вдогонку.
— Да, Саша! — услышал в ответ согласие общаться запросто.
Лариса была моложе его лет на двенадцать. Тоже, считай, не девочка, как судить по теперешним нормам. Но рыжие волосы и невыразительный цвет лица делали ее совсем молоденькой, почти юной. И Саше она начала сниться по ночам. Будто бежит навстречу по летнему, разморенному зноем лугу, размытая жарким маревом, неясная, загадочная. И неизменно в веснушках, хотя в действительности у нее их не было.
— Извини, соседик, ты опоздал, я выхожу замуж, — ответила в какой-то из дней на его признание.
— За кого? — вырвалось у него глупо и растерянно.
— За Сергея, — как будто он должен был знать всех Сергеев на свете.
— Кто он? — выбил Александра из колеи такой ответ.
— Он живет в Кривом Рогу, металлург.
— Металлург? — автоматически повторил Саша, удивляясь, что в это время уцелели такие экзотические, далекие от его издательской деятельности, профессии.
Ларисе показалось, что он жалеет ее. Это было не так, в его тоне обозначилось недоумение и досада. Но ей и самой очень не хотелось покидать Киев, новую родительскую квартиру. Она подозревала, что ей будет страшно жить в отдельном коттедже где-то на окраине Кривого Рога, и ей мерещилось, что ее все жалеют.
— Не волнуйся, у него все в порядке! — с вызовом ответила она.
— А я и не… — он не успел договорить, цокот ее каблуков уже стремительно удалялся вниз.
Да, он видел несколько раз, как Лара садилась в шикарный «Мерседес», но мало ли кто предупредительно открывал перед нею дверцы. Может, этот видный, импозантный парень, которого он хорошо запомнил, был их семейным шофером. Теперь он знал, что это не так, то был Сергей.
Приглашения на свадьбу от Ларисы не последовало, видимо, она не хотела доставлять ему лишних сожалений. Может, и правильно. Однако перед отъездом зашла попрощаться, оставила свой адрес и телефоны, записала его номера.
