В конце концов я собрался с духом и прочел: «Милый Тони, думаю, будет справедливо, если ты получишь прилагаемое. Адриан всегда тепло отзывался о тебе, и ты, возможно, сочтешь, что получил любопытную, хотя и печальную весть из далекого прошлого. Кроме того, завещаю тебе немного денег. Ты, наверное, сочтешь это нелепостью, но я, по правде сказать, и сама не вполне понимаю, что мною движет. Как бы то ни было, я переживаю, что от нашей семьи тебе были одни неприятности (хотя это дело прошлое), и желаю тебе всего доброго – пусть даже из загробного мира. Твоя Сара Форд. P. S. Как ни странно, в последние месяцы жизни он, по-моему, был счастлив».
Душеприказчица запросила мои банковские реквизиты для перевода завещанной суммы. Она добавила, что высылает только первый из двух «документов», оставленных на мое имя. Второй документ находится в распоряжении дочери госпожи Форд. Очевидно, подумал я, от него и остался кусочек скотча. В настоящее время Элинор Мэрриотт добивалась изъятия этого второго документа. И в ответ на мой вопрос: завещание госпожи Форд было составлено пять лет назад.
Как говорила Маргарет, женщины бывают двух типов: прозрачные и загадочные. Это первое, что отмечает мужчина, и первое, что его привлекает или отталкивает. Одних мужчин влечет первый тип, других – второй. Маргарет – думаю, это само собой разумеется – не таила в себе никаких загадок, но временами завидовала тем, кого окружал природный – или напускной – ореол таинственности.
– Ты мне нравишься такой, как есть, – сказал я ей однажды.
– Но ты меня знаешь как облупленную, – сказала она в ответ. – Неужели тебе не хочется, чтобы во мне было хоть что-нибудь… непостижимое?
– Мне совершенно не нужны загадки. Думаю, они бы меня отвратили. Загадочная женщина – это либо фасад, игра, ловушка для мужчин, либо загадка для нее самой, и это хуже всего.
– Ну, Тони, ты у нас прямо светский лев.
– Ничего подобного, – возразил я, понимая, естественно, что она надо мной подтрунивает. – У меня женщин-то было – раз-два и обчелся.
– «Возможно, я не разбираюсь в женщинах, но я знаю, что мне нравится»?
– Я этого не говорил и даже не имел в виду. Но, думаю, как раз ограниченность моего опыта и позволила мне составить о них собственное мнение. И решить, какие черты мне нравятся. А в противном случае я бы запутался.
Маргарет сказала:
– Теперь вообще не понять: это для меня лестно или нет?
Разумеется, эта беседа состоялась до того, как наш брак дал трещину. Но он в любом случае был обречен, даже если бы Маргарет по природе своей оказалась более загадочной женщиной; это я вам – и ей – точно говорю.
Что-то от нее за долгие годы передалось и мне. К примеру, если бы я ее не знал, то, наверное, вступил бы в неспешную переписку с душеприказчицей. А так мне было невтерпеж дожидаться очередного конверта с целлофановым окошком. Поэтому я позвонил миссис Элинор Мэрриотт и задал ей вопрос относительно второго завещанного мне документа.
– В завещании оно значится как дневник.
– Дневник? Чей же, самой госпожи Форд?
– Нет. Одну минуту, я проверю. – Пауза. – Дневник Адриана Финна.
Адриан! Какими судьбами его дневник оказался у миссис Форд? Но не задавать же этот вопрос душеприказчице.
– Мы вместе учились, – только и выговорил я, а потом добавил: – Видимо, дневник был прикреплен к тому конверту, который вы мне переслали.
– Не берусь утверждать.
– Но вы сами его видели?
– Нет, не видела. – Она вела разговор не то чтобы свысока, а скорее с профессиональной осторожностью.
– А Вероника Форд как-то объяснила, почему его не отдает?
– Она сказала, что пока не готова с ним расстаться.
Это как раз понятно.
– Но ведь он принадлежит мне?
– Он, безусловно, завещан вам.
Хм. Какая, интересно знать, юридическая закавыка разделяла эти две формулировки?
– А не скажете ли, как она… его заполучила?
– Если я правильно понимаю, в последние годы мать и дочь проживали неподалеку друг от друга. Дочь утверждает, что для сохранности забрала кое-какое имущество к себе. Во избежание ограбления. Ювелирные изделия, деньги, документы.
– Разве это законно?
– Ну, прямого нарушения закона здесь нет. Обычная предусмотрительность.
Мы топтались на одном месте.
– Позвольте уточнить. Она была обязана передать вам этот документ, то есть дневник. Вы его запросили, но безуспешно.
– На данный момент дело обстоит именно так.
– Вы можете дать мне ее адрес?
– Только с ее официального согласия.
– Тогда будьте любезны, заручитесь ее официальным согласием.
Вы заметили, что в разговорах со служителями юстиции мы через некоторое время переходим на их язык?
