Глаза все те же. Телосложение тоже не изменилось, равно как и непроизвольные жесты, и только ей одной присущие манеры. В том числе – несмотря на время и расстояние – и манера поведения со мной.
– Ну что там у тебя, Тони?
Я рассмеялся. Мы еще не успели раскрыть меню, но вопрос не показался мне преждевременным. Маргарет – она такая: когда ты говоришь, что не уверен насчет второго ребенка, ты имеешь в виду, что не хочешь его от меня? Почему ты считаешь, что развод – это разделение вины? Как ты теперь собираешься устраивать свою жизнь? Если ты действительно хотел поехать со мной отдыхать, почему не заказал билеты? Ну что там у тебя, Тони?
Некоторые считают рискованными все разговоры о бывших возлюбленных мужа или жены, как будто до сих пор их побаиваются. Мы с Маргарет были лишены таких предрассудков. Правда, за мной не тянулся длинный шлейф любовниц. А если она позволяла себе давать прозвища тем, которые все же были, – что ж, имела право, разве нет?
– Представь себе, речь пойдет о Веронике Форд.
– Опять эта Психичка?
Я готов был это услышать и даже бровью не повел.
– Она снова за свое? Ты ведь еле ноги от нее унес, Тони.
– Так и было, – ответил я.
Наверное, сподобившись рассказать Маргарет о Веронике, я слегка приврал, чтобы выставить себя доверчивым простаком, а Веронику – еще большей сумасбродкой, чем на самом деле. Но поскольку прозвище было навеяно не чем иным, как моим рассказом, я даже не мог протестовать. Единственное – не употреблял его сам.
Я рассказал Маргарет всю эту историю: какие предпринял шаги, какую выбрал тактику. Как я уже говорил, что-то от Маргарет за долгие годы передалось и мне; именно поэтому она согласно или ободряюще кивала в разные моменты моего рассказа.
– А сам-то ты как думаешь: с какой радости мамаша Психички оставила тебе пятьсот фунтов?
– Ума не приложу.
– Считаешь, братец водил тебя за нос?
– Да. Во всяком случае, в его письме было что-то неестественное.
– Но ведь ты его совсем не знаешь.
– Верно, мы встречались всего один раз. Но вся эта семейка мне подозрительна.
– А как дневник попал к мамаше?
– Понятия не имею.
– Возможно, ей передал его сам Адриан, чтобы не связываться с Психичкой.
– Это как-то нелогично.
Мы помолчали. Поели. Маргарет постукала ножом по моей тарелке:
– А если бы все еще незамужняя Вероника Форд объявилась сейчас в этом кафе и подсела к нам за столик, как бы отреагировал давно разведенный Энтони Уэбстер?
Не в бровь, а в глаз. Она это умеет.
– Вряд ли я бы обрадовался такой встрече.
Мой натянутый тон вызвал у Маргарет улыбку.
– Раскрыл бы рот? Стал бы закатывать рукав и снимать часы?
Меня бросило в краску. Вам доводилось видеть, как краснеет лысый дядька за шестьдесят? Да точно так же, как лохматый прыщавый пятнадцатилетний юнец. Просто случается такое гораздо реже, и краснеющий откатывается в те времена, когда жизнь была для него сплошной вереницей смущений.
– Напрасно я тебе рассказал.
Она подцепила вилкой салат из помидоров и рукколы.
– Уж не бушует ли у вас в груди… неугасшее пламя, мистер Уэбстер?
– Еще чего.
– В таком случае, если она сама на тебя не выйдет, – наплюй. Получишь по чеку наличные, свозишь меня на недорогой курорт – и точка. У нас с тобой будет по двести пятьдесят на брата: как раз хватит слетать на Нормандские острова.
– Мне нравится, когда ты меня подкалываешь, – сказал я. – Даже по прошествии стольких лет.
Склонившись вперед, она погладила меня по руке.
– Как славно, что мы сохранили добрые отношения. И как славно, что ты, по моему глубокому убеждению, никогда не закажешь для нас такую поездку.
– Только потому, что ты к этому не стремишься.
Она улыбнулась. И на миг стала почти загадочной. Но Маргарет не умеет темнить, хотя это первый шаг к Женской Тайне. Захотела бы, чтобы я купил нам путевки, – сказала бы прямо.
Ладно, не важно.
– Она присвоила мою вещь, – едва не заканючил я.
– Почему тебе так приспичило ее заполучить?
– Потому, что это дневник Адриана. Мы с Адрианом друзья. Были. Это моя вещь.
– Если бы твой друг пожелал завещать тебе свой дневник, он бы сделал это сорок лет назад, не привлекая посредников. И посредниц.
– Возможно.
– И что же он там написал, как по-твоему?
– Понятия не имею. Но вещь – моя.
Только теперь до меня дошло, что для такой решимости есть и другая причина. Дневник – это свидетельство, а возможно, и доказательство. Дневник сможет прервать цепочку банальных повторов памяти. Он сможет вызвать к жизни некие события, хотя и неизвестно какие.
– Узнать адрес Психички не составит труда. Есть социальные сети, телефонные справочники, частные детективы, наконец. Съездишь к ней, позвонишь в дверь и попросишь вернуть твое сокровище.
– Ни за что.
– Остается кража со взломом, – жизнерадостно предложила Маргарет.
– Шутишь.
– Тогда наплюй. Если, конечно, у тебя, как говорится, нет счета к прошлому, который ты собираешься предъявить, чтобы двигаться дальше. Но ты ведь не такой, правда же, Тони?
– Да, наверное, я не такой, – ответил я с осторожностью.
