Оба смолкли. Теперь тишину нарушало лишь потрескивание огня. Эрствин встал, должно быть, ему стало скучно сидеть без движения. Подошел к камину и стал ворошить кочергой угли, придвигая в жар не прогоревшие дрова. В двенадцать лет трудно подолгу оставаться в одной позе, даже если твоему титулу стукнула два века.
- Послушай, Эрствин, - окликнул Хромой. - Мне тут пришло в голову...
- Да? - парнишка живо обернулся, с кочерги на пол посыпалась зола.
- Я вот подумал... Наверное, тебе следует захватить замок зимой, пока этого никто не ждет. Или ранней весной. Я полагаю, у ок-Рейселей здесь свои люди. Кстати, а твой оруженосец не в родстве ли с ними?
- Гойдель? Брось, Хромой, он здесь чужак. Тебе просто не нравится Гойдель, верно?
- Да, мне не нравится этот твой Гойдель ок-Ренг. С другой стороны, если мы даже вычислим, кто из здешних лизоблюдов поет песенки ок-Рейселю, он без труда отыщет нового. В этом городе с певчими проблем не возникает. Стоит тебе выйти из города с войском, даже просто объявить сбор - и сопляки в Леверкое забьют тревогу, их мигом известят. А ты не можешь пригласить сэра Рейселя сюда, в Большой дом? Ну, намекнешь, что согласен, что желаешь обсудить условия помолвки, а сам...
- Хромой, это неблагородно! Я же вижу, куда ты клонишь!
- Можно подумать, ок-Рейсель - светоч рыцарских добродетелей... Ладно, оставим это. Значит, ты хочешь действовать честно, хотя это невыгодно. Знаешь, а быть человеком низкого происхождения намного удобней!
- Скажи лучше, удобней быть негодяем.
- Ты прав, ты, конечно, прав... Поэтому и сидит в замке Леверкой не законный владелец, а свора щенков... Эрствин, зима - наш единственный шанс.
- Наш? - граф отшвырнул кочергу, глаза его заблестели. - Ты сказал - наш?
Хромой смутился.
- Я так сказал? Да... Ну, видишь ли, если за тобой следят, значит, заниматься этим должен кто-то другой. По-моему, это логично.
Меняла сам дивился собственной решимости. Как-то так вышло, что он, даже не задумвавшись, вдруг решил взвалить на себя двухсотлетние проблемы Леверкойских баронов.
- Хромой, спасибо тебе! Ну, если у тебя получится, если только у тебя получится!.. Это сразу решит все вопросы! Леверкой! Да я оттуда смогу грозить бунтовщикам и врагам его императорского величества! Алекиан будет доволен! А окрестные господа сразу пожелают заключить со мной союз! Хромой! Хромой...
- Э... - меняла встал, - друг мой, мне неловко тебя огорчать, но я пока еще ничего не сделал. Ну, я пойду. Встречусь завтра кое с кем, потолкую... Посмотрим, что можно придумать.
Хромой направился к двери, подхватил не успевший просохнуть плащ, кивнул Эрствину и вышел. В коридоре было темно, только в дальнем конце, у выхода к лестнице горели свечи, поэтому меняла невольно вздрогнул, когда навстречу ему шагнула Лериана. Девушка в бесформенном просторном одеянии была похожа на призрак. Меняла остановился.
- Господин Хромой, - девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев плаща, переброшенного через руку менялы. Едва коснувшись влажной поверхности, тут же отдернула ладонь, словно обожглась. - Господин Хромой, а вы могли бы оказать мне услугу?
Говорила Лериана тихо и очень робко.
- Что пожелаете... - так же тихо отозвался Хромой. Он просто растерялся и не знал, как себя вести, - мадам.
Несколько минут длилась пауза. Наконец девица вымолвила:
- Пожалуйста, убейте младшего ок-Рейселя.
- Мадам Лериана, я думаю, вам следует поговорить сейчас с графом. Мы, я и Эрствин, только что обсуждали эту... эту проблему. Он кое-что скажет вам насчет ок-Рейселя. Вам ни в коем случае нельзя выходить за него.
Девушка отступила на шаг, потом еще... и словно растворилась в темноте, очертания ее фигуры утратили отчетливость. Меняла отвесил поклон и пошел к лестнице. Лериана молча глядела ему вслед. Когда Хромой вышел на лестницу и скрылся из виду, она поднесла пальцы к губам и слизнула капельки талой воды, оставшейся от прикосновения к плащу менялы.
Хромой спустился с крыльца Большого дома, кивнул стражникам, укутанным в облезлый мех, и зашагал через пустынную площадь. Освещенный вход остался позади, меняла шел по темной площади. Небо было по-прежнему затянуто тучами, но снегопад почти прекратился. Из мрака навстречу Хромому вылетали, кружась, редкие снежинки, таяли в его дыхании, оседали на одежде крошечными каплями влаги. Под сапогами чавкало и хлюпало, но ночной холод вот-вот должен был превратить вязкое крошево в лед.
Из собора доносилось красивое пение, сочные мужские голоса уверенно выводили старинную мелодию церковного гимна. В Ливде действительно хватало певчих - не только в том смысле, что имел в виду Хромой, когда использовал термин из воровского жаргона. Ливдинские храмы с давних времен соперничали в искусстве пения, тщательно собирали хоры, переманивая друг у дружки талантливых клириков. Говорили, что этот обычай восходит ко временам эльфов с их вечерними песнопениями... но сейчас менялу не занимали гимны. Он искал заведение совсем иного рода, где в ходу гораздо более грубые развлечения.
