К осени жизнь в Белкове вошла в прежнюю колею. Хлев Кожемятовых всем миром отстроили заново, подладили избу Воеводиных, кое-как восстановили запасы сена, убрали урожай. Грузовик пыжился и удовлетворенно урчал, возвращаясь с полей в родной гараж. Глеб починил оба трофейных мотоцикла, и теперь у сельчан в распоряжении появился новый транспорт. Глухонемой Андрей с удовольствием катал братишку по округе под надежным присмотром наставника, и был, кажется, на седьмом небе от счастья.
А вот Семеновы деревню покинули. Как только мать оправилась, Елена заявила - уходим. Навсегда. Мол, вы все тут зло сеете, и Господь гневается. Собрали спасенные из пожара пожитки, и пошли. Глеб предложил хотя бы до шоссе подвезти - отказались наотрез.
- Не по-христиански думают, - возмущалась Кожемятова. - Ее с того света вернули, а они обвинили нас во всех бедах, да еще и божий гнев приплели.
Кожемятова имела полное право обижаться. Лишь ее искусство травницы вытащило несчастную женщину из могилы.
- Они земли боятся, - заявила Тамара, игравшая на завалинке с котиком. - А Елена ребеночка Вовкиного ждет, и тоже боится. И нас боится, и матери боится, и бога своего боится. Пусть идут с миром. Земля их стерпит.
Девочке не ответили, но у женщин появился новый повод для перетолков.
Пока разгребали пепелище и ладили новые стены, пока бушевала уборочная страда, Глебу некогда было заниматься собой. На практике он установил только одно: выносливости и физических сил в обновленном организме не убавилось. Эпизод с выброшенным через забор мотоциклом он в расчет не брал: в экстремальной ситуации и человек способен был на чудеса.
Зарядили дожди и потянулись промозглые осенние дни. У Глеба появилось время для экспериментов. Более всего его беспокоил вопрос иммунитета. Испробовав все доступные способы создания неблагоприятных для организма условий, он пришел к выводу, что свалить его с ног довольно сложно. В мальчишеском порыве он на радостях полчаса проплавал в студеной реке. И добился "положительной реакции": к вечеру голова налилась горячим свинцом. Стыдясь своей выходки, Глеб уединился на сеновале и принялся разбираться в себе. Во всех предыдущих ситуациях он шел на риск и при этом подсознательно выстраивал защиту, а теперь, как говорится, бесшабашно отпустил тормоза. Получалось, незримый контроль управлял и человеческим телом. Но исходил он не от аналитического модуля, а от целого комплекса скрытых источников, напрямую связанных с землей. "Спутник" в рассудке перестал быть спутником, и превратился в часть собственного "я".
Исправление ошибки заняло несколько часов. Глеб сосредоточился внутри себя и методично расставил по местам каждую частичку организма. Научные знания, сохранные в памяти, не потребовались. Он открылся земле и доверился своим ощущениям.
Следующим шагом стало исследование регенеративных процессов. Оседлав Гнедого, Глеб ускакал по первому снегу через поле в лес, подальше от деревни и Тамары, которая проявляла излишнее беспокойство, хотя и не знала о его рискованных самопроверках. Усевшись на поваленном дереве, он достал нож. Остановить кровь оказалось значительно сложнее, чем справиться с лихорадкой, поскольку сделать это необходимо было в течение одной-двух минут. Решив, что для подобных действий нужна основательная тренировка, Глеб замотал порезанную руку платком.
Рана не осталась без внимания. Когда Димка, вдоволь наигравшись и наслушавшись всяких историй, угомонился, его мать кивнула Глебу из кухни, мол, зайди. Ни слова не говоря, она обработала порез едко пахнущим настоем и проронила напоследок: скоро заживет. Парень отважился продолжить разговор, хотя Кожемятова славилась в деревне непревзойденной молчаливостью: больше трех-четырех фраз за день от нее никто не слышал. Но на этот раз женщина охотно откликнулась. Объяснила, как делается отвар, какие травы и когда следует собирать.
- Но не спрашивай меня, как выглядит цветок папоротника, - закончила она затянувшуюся лекцию по фитологии.
Предполагалось, что это прозвучит шуткой, но Глеб не понял.
- У папоротника нет цветков. Он же размножается спорами! - удивленно воскликнул он.
Женщина от души расхохоталась. Видимо, ее смех был чем-то из ряда вон выходящим, поскольку Кожемятов испуганно сунулся за занавеску, отделявшую кухню от горницы.
С тех пор Глеб частенько беседовал с травницей, познавшей многие тайны природных кладовых. Теперь он не просто слышал голос земли. Он учился принимать из ее рук вещественную помощь. Неписаные премудрости органично влились в память, и парень не однажды порадовался про себя, что не потерял способность усваивать и хранить любые объемы знаний.
Темными декабрьскими ночами лежа на полатях и слушая спокойное дыхание Тамары, Глеб чаще и чаще задумывался над вопросом: зачем? Зачем и ради чего Алексей Андреевич Жулавский, которого не интересовало развитие и будущее индивидов, создавал альтернативную жизнь в глиняной капсуле из мертвых природных элементов? И где то крошечное звено, которое вопреки всем законам природы формировало живую материю из неживой?
